Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

послужило для Джейн недобрым знаком. Она поняла: ей не добиться своей цели без сопротивления.

— Да, — твердо подтвердила она. — Именно домой.

Он обнял ее за плечи.

— Эта страна в самом деле порой повергает любого из нас в депрессию, — сказал Жан-Пьер, глядя не на нее, а на бежавшую далеко внизу реку. — А ты особенно подвержена ей сейчас, вскоре после родов. Но пройдет всего пара недель, и ты почувствуешь…

— Не надо говорить со мной таким покровительственным тоном! — оборвала его Джейн. Она не позволит ему ограничиться подобного рода чепухой. — Прибереги свои утешения и замашки доброго доктора для пациентов.

— Хорошо. — Он убрал руку. — Прежде чем приехать сюда, мы приняли совместное решение, что пробудем здесь два года. Мы сошлись во мнении о неэффективности кратковременных визитов, поскольку в таком случае резко возрастают расходы на обучение, перелеты и обустройство своей жизни на новом месте. Нас переполняло стремление принести реальную и значительную пользу, и потому мы дали обязательство на двухлетнюю командировку…

— А потом у нас родился ребенок.

— Уж извини, но я не проявлял здесь особой инициативы.

— Как бы то ни было, но я передумала.

— Тебе не дано право изменять свои мнения.

— Я — не твоя собственность! — более сердито заявила она.

— Об этом не может быть и речи. Давай сразу прекратим даже обсуждать твою идею.

— Нет, мы только начали, — сказала она. Его отношение к ней вызывало приступ ярости. Разговор тут же перешел в спор о ее правах как личности, а она не хотела одержать победу в таком споре, просто сообщив, что ей все известно о его шпионской деятельности. По крайней мере, пока. Она ставила себе первоначальной целью заставить его признать за собой свободу выбора, возможность принимать самостоятельные решения. — В свою очередь, тебе не дано право игнорировать мое мнение и отмахиваться от моих желаний, — продолжила Джейн. — Я хочу уехать этим же летом.

— Ответом будет жесткое НЕТ.

Она попыталась все-таки уговорить его, приведя свои аргументы:

— Мы уже находимся здесь целый год. Нам удалось принести значительную пользу. Кроме того, пришлось пойти на крупные жертвы, гораздо более серьезные, чем мы ожидали. Разве этого мало?

— Мы дали согласие на двухлетний срок, — упрямо повторил он.

— Но дали его уже очень давно, и еще до того, как у нас появилась Шанталь.

— Тогда отправляйтесь во Францию с ней вдвоем, а меня бросьте здесь одного.

На мгновение Джейн всерьез принялась рассматривать такую возможность. Путешествовать с караваном в Пакистан, имея на руках младенца, было затеей трудной и опасной. А без помощи мужа она превратится в подлинный кошмар. И все-таки ее нельзя назвать неосуществимой. Но это значит оставить здесь Жан-Пьера. Он сможет без помех продолжать выдавать русским караваны, и каждые несколько недель все больше мужчин из долины станут погибать в засадах. Была и другая причина, почему Джейн не желала уезжать от него. Это окончательно поставило бы крест на их семейной жизни.

— Нет, — сказала она. — Я не могу отправиться домой одна. Ты тоже обязан уехать.

— Но я не уеду! — сердито воскликнул он. — Ни за что не уеду!

Вот теперь настал момент выложить ему все, о чем ей стало известно. Джейн глубоко вдохнула и начала:

— Тебе придется уносить отсюда ноги, вот и все.

— С какой стати? Для этого нет никаких причин, — немедленно возразил Жан-Пьер. Он тыкал в ее сторону указательным пальцем, а в выражении его глаз она прочитала нечто, ужаснувшее ее. — Ты не сможешь принудить меня. Даже не пытайся!

— Но я способна…

— Не советую тебе ничего предпринимать, — сказал он, и от его голоса веяло необычным холодом.

Внезапно он предстал перед ней совершенно чужим человеком, мужчиной, которого она совсем не знала. Она ненадолго примолкла и задумалась. Она заметила, как с крыши одного из домов кишлака вспорхнул голубь и полетел прямо к ней. Птица затем присела на скале чуть ниже уровня ее ступней. Я не знаю этого человека! — с паническим страхом подумала Джейн. Минул целый год, а я все еще понятия не имею, какой он на самом деле!

— Ты меня любишь? — неожиданно спросила она.

— Любить тебя еще не значит, что я должен исполнять любую твою прихоть.

— Это можно считать утвердительным ответом?

Жан-Пьер пристально уставился на нее. Она твердо выдержала его взгляд. Медленно, постепенно, но жесткий и пугающий огонь в его глазах начал угасать, и он расслабился. Потом снова улыбнулся.

— Разумеется, ответ утвердительный, — сказал он. Джейн склонилась к нему и положила его руку снова себе на плечо. — Да, я люблю тебя, — добавил он уже с искренней нежностью и поцеловал в макушку.

Ее голова теперь оказалась прижатой к его груди. Она посмотрела вниз. Голубь, только что сидевший рядом, уже улетел. Причем голубь был белым, как в придуманном ею видении. Он теперь парил без взмахов крыльями, беззвучно скользя по воздуху к противоположному берегу реки. О боже, и что же мне делать теперь? — подумала Джейн.

* * *

Муса — сын Мохаммеда, известный ныне под кличкой Леворукий, — первым заметил приближение каравана, когда он показался на горизонте. Мальчик опрометью бросился к площадке перед пещерами, крича во весь голос:

— Они вернулись! Они вернулись!

Никто не нуждался в пояснениях, о ком он оповещал местных жителей.

Позднее утро как раз уже переходило в день. Джейн и Жан-Пьер работали в пещерной клинике. Джейн посмотрела на мужа. Лишь едва заметный намек на хмурое удивление промелькнул в выражении его лица, но он явно недоумевал, почему русские не воспользовались его информацией и не устроили на