Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Как насчет Масуда? — спросил он.

— Мы не видели его ни разу со времени нашей последней встречи, — ответил Жан-Пьер. — Я имею сведения только от Мохаммеда, а он никогда не может с уверенностью сказать, где Масуд находится или куда собирается.

— Масуд — хитрый лис. — В реплике Анатолия прозвучала редкая для него вспышка эмоций.

— Мы все равно поймаем его, — заявил Жан-Пьер.

— Непременно поймаем. Хотя он знает, как масштабно ведется охота на него, и тщательно заметает за собой следы. Но псам-ищейкам уже знаком его запах, и он не сможет ускользать от них вечно. Нас много, мы сильны, и у нас адреналин играет в крови. — Внезапно он осознал, что чересчур откровенно делится своими чувствами, улыбнулся и снова перешел к чисто практическим вопросам. — Свежие батарейки, — сказал он и достал из кармана блок питания для рации.

Жан-Пьер извлек ее из потайного отделения на дне своего медицинского саквояжа, вынул отработанные батарейки и поменял на новые. Они проделывали это при каждой встрече, стараясь обеспечить гарантию, что Жан-Пьер не лишится связи просто из-за нехватки питания для своего радио. Старые батарейки Анатолий унесет обратно в Баграм. Не стоило идти на бессмысленный риск, бросая изделия советского производства в долине Пяти Львов, где никто не имел никаких электроприборов.

Жан-Пьер положил радио в сумку, чтобы позже спрятать в двойное дно. Анатолий спросил:

— У тебя нет случайно с собой средства от мозолей? У меня ступни…

Затем он осекся и вскинул голову, вслушиваясь.

Жан-Пьер всем телом напрягся. Их еще ни разу не видели вместе, но они знали: рано или поздно это может случиться, а потому заранее спланировали, что станут делать, как изобразят незнакомых друг с другом людей, которым довелось на время делить убежище от палящего солнца. Они продолжили бы разговор после ухода чужака, а если бы тот задержался надолго, сами удалились бы вдвоем, сделав вид, будто по совпадению им нужно было двигаться дальше в одном направлении. Все это они обсудили заблаговременно, но тем не менее у Жан-Пьера возникло ощущение, что вина просто-таки читается даже в выражении его лица.

Мгновением позже они услышали снаружи шаги и чье-то тяжелое дыхание, а потом в проеме двери возникла тень, после чего внутрь вошла Джейн.

— Джейн?! — изумленно воскликнул Жан-Пьер.

Оба мужчины вскочили на ноги.

— В чем дело? Почему ты пришла сюда? — спросил он.

— Слава богу, я сумела догнать тебя! — ответила она, все еще задыхаясь.

Краем глаза Жан-Пьер заметил, что Анатолий отвернулся, как любой афганец отвернулся бы от чересчур вольно ведущей себя женщины. Этот его поступок, искусно имитировавший местные нравы, окончательно помог Жан-Пьеру оправиться от шока при виде Джейн. Он быстро осмотрелся. К счастью, Анатолий убрал карту несколькими минутами ранее. Но вот рация… Пара дюймов ее корпуса была видна в открытой сумке. Однако Джейн не заметила ее. Пока.

— Присядь, — сказал Жан-Пьер. — Отдышись сначала.

Он и сам поспешил сесть, использовав момент, чтобы развернуть саквояж с рацией в сторону, где Джейн не могла толком видеть сумку.

— В чем все-таки дело? — спросил он опять.

— Возникла медицинская проблема, с которой я сама не справилась.

У Жан-Пьера немного отлегло на сердце. Он-то опасался, что она последовала за ним, поскольку у нее возникли подозрения.

— Выпей немного воды. — Он полез в саквояж за флягой одной рукой, а другой незаметно затолкал рацию вглубь, пока нарочно долго искал необходимое.

Когда передатчик перестал быть виден, он вытащил флягу с отфильтрованной водой и протянул жене. Участившийся пульс постепенно нормализовался. К нему полностью вернулось присутствие духа. Улика теперь оказалась надежно скрыта от ее глаз. А что еще могло вызвать у нее подозрения? Она, возможно, слышала, как Анатолий говорил по-французски, но в этом не было ничего необычного — многие афганцы владели иностранными языками, и французский считался чуть ли ни самым популярным. Этот узбек мог в самом деле изъясняться по-французски лучше, чем на дари. А о чем говорил Анатолий, когда она входила в хижину? Жан-Пьер помнил четко. Русский просил дать ему мазь от мозолей. Идеально! Афганцы неизменно начинали клянчить лекарства, стоило им повстречать доктора, даже если были совершенно здоровы.

Джейн отпила воды из фляги и начала свой рассказ:

— Через несколько минут после твоего отъезда к нам доставили восемнадцатилетнего паренька с очень тяжелым ранением в бедро. — Она сделала еще глоток. На Анатолия она не обращала никакого внимания, и Жан-Пьер понял: она настолько озабочена своей медицинской проблемой, что едва ли вообще заметила присутствие в хижине еще одного мужчины. — Его подстрелили в бою в окрестностях Рохи, и отец нес его на руках до самой нашей долины. Нес целых два дня. К моменту их появления в клинике развилась гангрена. Я ввела юнцу шестьсот миллиграммов кристаллического пенициллина путем инъекции в ягодицу, а потом промыла рану.

— Ты все сделала абсолютно верно, — сказал Жан-Пьер.

— Но через несколько минут он весь покрылся холодным потом и стал бредить. Я взяла пульс. Он оказался учащенным, но прощупывался слабо.

— Он побледнел или посерел? Ему стало трудно дышать?

— Да.

— И как же ты поступила?

— Я попыталась избавить его от шока. Ноги подняла повыше, закутала его в одеяло и дала чая. А потом помчалась за тобой вслед. — Он готова была разрыдаться. — Отец нес его на руках два дня. Я не могу позволить ему умереть.

— Он и не должен умереть, — ободрил ее Жан-Пьер. — Аллергический шок — явление редкое, но хорошо известное как реакция на укол кристаллическим пенициллином. Лечение следует продолжить инъекцией в мышцу дозы адреналина в полмиллилитра, а затем с помощью антигистамина. Скажем, шести миллилитров дифенгидрамина. Ты хочешь, чтобы я вернулся с тобой? — Задавая этот вопрос, он покосился на Анатолия, но русский никак не реагировал на