Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

очень большим романтиком. А учительница английского даже спросила, публиковал ли ты что-нибудь из своих стихов.

— Мне никогда не удавалось написать чего-то достойного публикации, — признался он. — Тебе по-прежнему нравятся уроки языка и литературы?

— Намного больше, чем математика. Вот что я просто ненавижу.

— Чем вы занимаетесь? Читаете ли, например, пьесы по ролям?

— Нет, но иногда декламируем стихи.

— У тебя есть любимые?

Она на мгновение задумалась.

— Мне очень нравится одно. Про нарциссы.

Эллис кивнул.

— Мне тоже.

— Я только забыла имя автора.

— Уильям Вордсворт.

— Точно.

— А что-нибудь еще?

— Больше ничего в особенности. Меня сильнее привлекает музыка. Ты слушаешь Майкла Джексона?

— Даже не знаю. Не уверен, что мне попадались его композиции.

— Он реально крутой. — Она хихикнула. — Все мои друзья без ума от него.

Она уже во второй раз употребила фразу «все мои друзья». Сейчас в ее жизни настал период, когда группа окружавших ее ровесников приобрела самое важное значение.

— Мне бы хотелось однажды познакомиться с кем-нибудь из твоих друзей, — сказал он.

— Но, папочка, — почти с упреком отозвалась дочь. — Ты для них совсем неподходящая компания. Это же сплошь девчонки.

Слегка смутившись, Эллис какое-то время молча ел. Он заказал себе к ужину бокал белого вина: эта приобретенная во Франции привычка осталась при нем и в Штатах.

Покончив с трапезой, он сказал:

— Послушай, я тут вот о чем подумал. Почему бы тебе не приехать в Вашингтон и не провести выходные у меня дома? Всего час на самолете, а потом мы сможем отлично повеселиться.

Она была неожиданно сильно удивлена его приглашением.

— А что там такого, в этом твоем Вашингтоне?

— Ну мы, к примеру, могли бы совершить экскурсию по Белому дому, где живет президент. К тому же в Вашингтоне находятся некоторые из самых лучших музеев в мире. И ты никогда не бывала в моей квартире. У меня есть вторая спальня…

Его голос сам по себе затих. Он ясно видел, что не сумел заинтересовать ее.

— О, папа, даже не знаю, — сказала она. — У меня по выходным всегда так много дел. Домашняя работа для школы, вечеринки, походы по магазинам, уроки танцев и все такое прочее…

Эллису удалось скрыть, насколько он разочарован и расстроен.

— Ладно, ни о чем не беспокойся, — сказал он. — Быть может, выдастся случайный уик-энд, когда ты не будешь слишком занята и сможешь приехать ко мне.

— Да, да, само собой. — Она испытала откровенное облегчение.

— Я теперь хорошенько обновлю гостевую спальню, обставлю подходящей мебелью, чтобы ты приехала в любое удобное для тебя время и расположилась в ней.

— Хорошо.

— В какой цвет мне покрасить стены?

— Не знаю.

— Но у тебя же есть любимый цвет?

— Наверное, все-таки розовый.

— Тогда я и выберу розовый. — Эллис выдавил из себя улыбку. — Ну, пойдем отсюда?

В машине по дороге домой она спросила, будет ли он возражать, если она проколет себе мочки ушей.

— Не могу тебе сразу ответить, — осторожно прореагировал он. — А как мама относится к такой идее?

— Она говорит, что не будет возражать, если только ты тоже не возражаешь.

Была ли Джилл настолько мила, чтобы искренне включить его в процесс принятия решения по сугубо семейному вопросу, или же старалась переложить на него ответственность?

— Мне не особенно нравится твое намерение, — сказал Эллис. — По-моему, ты все еще слишком юна, чтобы дырявить себя ради украшений.

— Тогда ты наверняка считаешь меня чересчур юной и для встреч с каким-нибудь молодым человеком?

Эллиса так и подмывало ответить: да, считаю. Она действительно еще не готова к этому. Но не мог же он запретить ей взрослеть?

— Ты уже достаточно большая и можешь ходить на свидания с мальчиками, но только не вступать с ними в серьезные отношения, — сказал он.

Потом искоса бросил взгляд на дочь, чтобы уловить ее реакцию. Она выглядела так, словно он удивил и одновременно позабавил ее. Быть может, у них теперь не была в ходу архаичная формулировка «серьезные отношения»?

Когда они вернулись, на подъездной дорожке уже припарковал свой «Форд» Бернард.

Эллис поставил «Хонду» позади него, и они с Петал вошли внутрь дома. Бернард расположился в гостиной. Низкорослый мужчина с очень короткой стрижкой, он был добряком по натуре, но начисто лишенным воображения. Петал радостно приветствовала его, обняв и поцеловав. Он казался немного смущенным. Крепко пожал Эллису руку и задал традиционный вопрос:

— Ну что там наше правительство в Вашингтоне? Все еще функционирует отменно, как часики?

— Да, по своему обыкновению, — ответил Эллис.

Они полагали, что он служит в государственном департаменте, а суть его ежедневной работы состоит в чтении французских газет и журналов для составления сводки главных новостей, необходимой французскому отделу министерства иностранных дел.

— Выпьешь пивка?

Эллису пива не хотелось вовсе, но он согласился выпить, чтобы просто проявить дружелюбие. Бернард отправился в кухню. Он был управляющим по вопросам кредитования крупного универмага в Нью-Йорке. Казалось, Петал он нравился, она его уважала, и он сам испытывал к ней сдержанную привязанность. Других детей они с Джилл так и не завели. По всей видимости, тот специалист, к которому обращался Бернард, ничем не смог ему помочь.

Он вернулся