Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

А это означало смену рода работы, исполняемой им. Он перестал уезжать в длительные командировки, чем доставил неудовольствие руководству: у них было слишком мало хороших агентов, способных действовать под прикрытием (хотя имелись сотни плохих). Впрочем, он тоже пошел на это неохотно, чувствуя себя обязанным в полной мере использовать свой талант разведчика. Однако он не смог бы завоевать любовь и привязанность дочери, если бы снова исчез на целый год в каком-то отдаленном уголке мира, не имея даже возможности рассказать ей, куда отправляется, зачем и почему на такой длительный срок. И он больше не мог подвергать риску свою жизнь, пока дочка только начинала привыкать к нему.

Он скучал по увлекательным заданиям, по опасностям, с ними связанным, по острым ощущениям от погонь, от охоты за врагами и по необходимому для него сознанию, что он выполняет важную работу, с которой никому не под силу справиться лучше него. Но уж слишком долго его эмоциональные привязанности становились мимолетными, а после того, как он потерял Джейн, ему отчаянно необходим был человек, любивший его по-настоящему и неизменно.

Пока он ждал, в гостиную вошла Джилл. Эллис поднялся из кресла. Его бывшая жена выглядела холодной и совершенно невозмутимой в белом летнем платье. Он поцеловал ее в подставленную для него щеку.

— Как поживаешь? — спросила она.

— Как обычно. А ты?

— Я сейчас невероятно занята.

И она начала рассказывать ему с излишними подробностями, сколько на ней лежало всевозможных обязанностей, а Эллис, как всегда в таких случаях, просто отключил внимание. Он питал к ней нежные чувства, хотя она наводила на него смертную скуку. Было даже странно думать сейчас, что когда-то он был на ней женат. Но она слыла самой красивой девушкой на факультете английского языка и литературы, а он — самым умным из студентов. А еще дело было в 1967 году, когда все находились под вечным кайфом, и произойти могло что угодно. Особенно в Калифорнии. Они поженились, облаченные в белые балахоны, после первого курса. Им кто-то даже сыграл марш Мендельсона на ситаре[320]. Потом Эллис провалил экзамены, его изгнали с факультета, а потому он подлежал призыву в армию, но вместо того, чтобы сбежать в Канаду или в Швецию, отправился на призывной пункт, как баран на заклание, чертовски удивив этим всех, кроме Джилл. Она давно поняла, что их брак разваливается, и ей было всего лишь любопытно увидеть, каким образом Эллис сбежит он нее.

Он уже лежал в одном из госпиталей Сайгона с пулевым ранением в голень — типичнейшая рана для пилота вертолета, где бронированным было сиденье, но не пол, — когда прибыло официальное уведомление о разводе. Кто-то бросил бумажку ему на койку, пока Эллис навещал сортир, и он обнаружил ее по возвращении вместе с очередной нашивкой за храбрость в виде дубового листа (ставшей для него двадцать пятой) — в те дни награды раздавались направо и налево всем подряд. «Я только что развелся», — сказал он вслух, и солдат на соседней койке всего лишь бросил в ответ: «Ну ты даешь! Не хочешь ли переброситься в картишки?»

Она ничего не сообщила ему о родившемся у нее ребенке. Он узнал об этом только через несколько лет, когда уже обучался искусству шпионажа и отследил местонахождение Джилл, выполняя тренировочное задание. Выяснилось, что у нее есть дочь с типичным для шестидесятых годов именем Петал[321] и муж Бернард, лечившийся от бесплодия и потому посещавший врача соответствующей специальности. Не уведомив его о дочери, Джилл совершила, пожалуй, единственный дурной поступок, как считал он сам, хотя она неизменно твердила, что неизвестность послужила ему только во благо.

Он настоял на своем праве иногда встречаться с Петал и добился, чтобы она перестала называть Бернарда «папочкой». Но до прошлого года не пытался каким-либо образом принимать участие в их семейной жизни.

— Хочешь воспользоваться моей машиной? — спросила Джилл.

— Если ты не против.

— Конечно же, бери ее.

— Спасибо.

Ему было неловко одалживать у Джилл машину, но путь на автомобиле из Вашингтона оказывался слишком долог, а брать машину напрокат в этом районе слишком часто не желал сам Эллис. Поскольку в один прекрасный день его враги обнаружат это через записи в регистрационных книгах прокатных фирм или по сведениям об использовании им кредитных карт, и возникнет опасность, что им станет известно о существовании Петал. Имелась альтернатива. Он мог каждый раз арендовать автомобиль под чужим именем, но фальшивые удостоверения личности обходились дорого, и агентство не выдавало их тем, кто работал за письменным столом в офисе, как Эллис ныне. А потому он ездил на принадлежавшей Джилл «Хонде» или нанимал местное такси.

Вернулась Петал, распустив по плечам свои белокурые локоны. Эллис снова встал.

— Ключи найдешь в замке зажигания, — сказала Джилл.

Эллис обратился к Петал:

— Иди и садись в машину. Я скоро тоже приду.

Петал вышла, а Эллис снова заговорил с бывшей женой:

— Мне хотелось бы пригласить ее на выходные в Вашингтон.

Джилл не капризничала, но отозвалась твердо:

— Если она захочет поехать с тобой, мешать не стану, но если нет, заставлять тоже не буду.

Эллис кивнул.

— Да, так получится справедливо. Встретимся сегодня немного позже.

Он отвез Петал в китайский ресторан, располагавшийся в Литтл-Неке. Ей всегда нравилась китайская кухня. Вне дома девочка вела себя с ним чуть свободнее. Она поблагодарила Эллиса за стихотворение, написанное им к ее дню рождения.

— Я не знаю никого, кому в честь дня рождения посвящали бы стихи, — сказала она.

Но Эллис почему-то так и не смог понять, хорошо она это восприняла или же пренебрежительно.

— Надеюсь, это все же лучше, чем получить поздравительную открытку с нарисованным на ней котенком.

— Да уж. — Она рассмеялась. — Все мои друзья считают тебя