Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Все было так, как оно и надлежало быть, подумал Булвэр, обнимая их. Он сделал то, что должен был сделать, а семья была тут, где ей и надлежало быть. У Ралфа было такое ощущение, как будто ему удалось доказать нечто, возможно, только для себя самого. За все эти годы службы в военно-воздушных силах, когда Булвэр возился с контрольно-измерительными приборами или сидел в самолете, наблюдая, как падают бомбы, у него никогда не возникало ощущения, что его мужество подвергается испытанию. Все его родственники были награждены медалями за участие в наземных операциях, а вот самого Булвэра всегда преследовало чувство неловкости, что его роль была несложной, как у парня в военных фильмах, который раздает еду на завтрак перед тем, как настоящие солдаты идут в бой. Он всегда задавался вопросом, присущи ли ему необходимые качества. Теперь Булвэр подумал о Турции и о том, как застрял в Адане, и мчался через снежную вьюгу в этом чертовом «Шевроле» выпуска шестьдесят четвертого года, и менял колесо в опаснейшей местности вместе с сыновьями двоюродного брата господина Фиша. Он подумал о тосте Перо за мужчин, которые заявили, что они собираются сделать, потом пошли и осуществили это. Теперь Булвэр знал ответ. О да! Он обладал всеми необходимыми качествами.

Дочери Пола, Карен и Энн-Мари, были одеты в одинаковые клетчатые юбки. Энн-Мари, самая младшая, первая подбежала к нему, он сгреб ее в руки и крепко прижал к себе. Карен была слишком большой, чтобы поднимать ее, и он точно так же крепко прижал ее к себе. За ними стояла Рути, самая большая маленькая девочка, разряженная в одежду оттенков меда и сливок. Пол одарил ее долгим крепким поцелуем, потом с улыбкой посмотрел на жену. Он не мог согнать улыбку с лица, даже если бы захотел. Пол чувствовал себя каким-то чрезвычайно размягченным. Это было самое лучшее ощущение, которое ему когда-либо пришлось испытать.

Эмили смотрела на Билла, как будто ей не верилось, что он действительно здесь.

— Боже, — неловко пролепетала она, — как же хорошо видеть тебя опять, сладенький!

Когда жена поцеловала его, шум в автобусе несколько поутих. Рейчел Швибах зарыдала.

Билл поцеловал девочек, Джэки и Дженни, затем взглянул на своего сына. Крис выглядел очень взрослым в синем костюме, который ему подарили на Рождество. Билл видел этот костюм раньше. Он вспомнил фотографию Криса, стоящего в этом новом костюме перед рождественской елкой, этот снимок висел над постелью Билла в тюремной камере — давным-давно и далеко отсюда…

Эмили не переставала дотрагиваться до него, пытаясь удостовериться, что муж действительно вернулся.

— Ты прекрасно выглядишь, — выпалила жена.

Биллу было известно, что выглядит он ужасно. У него непроизвольно вырвалось:

— Я люблю тебя!

Росс Перо вошел в автобус и спросил:

— Все здесь?

— Нет моего папы! — откликнулся жалобный детский голосок. Он принадлежал Шону Скалли.

— Не волнуйся, — утешил его Перо. — Он вскоре выйдет. Папа работает под простака.

Пэта Скалли остановил таможенник и попросил открыть чемодан. В нем была сосредоточена вся наличность, и, безусловно, сотрудник таможни заметил это. Была призвана подмога в лице нескольких сотрудников, и Скалли отвели в офис для допроса.

Сотрудники достали какие-то формуляры. Скалли принялся было рассказывать свою историю, но они и слушать его не стали, им нужно было всего лишь заполнить бланк.

— Это ваши деньги?

— Нет, они принадлежат «ЭДС».

— Они были у вас, когда вы покинули Штаты?

— Большая их часть.

— Когда и каким образом вы покинули Штаты?

— Неделю назад на частном «Боинге-707».

— Куда вы направились?

— В Стамбул, затем на иранскую границу.

В офисе появился еще один человек и спросил:

— Вы — мистер Скалли?

— Да.

— Я ужасно сожалею о том, что вас побеспокоили таким образом. — Он повернулся к таможенникам: — Можете порвать эти бланки.

Скалли улыбнулся и ушел. Он больше уже не находился на Ближнем Востоке. Он пребывал в Далласе, где Перо был значительной фигурой.

Скалли вошел в автобус и увидел Мэри, Шона и Дженнифер. Он крепко обнял их, расцеловал и спросил:

— Что здесь происходит?

— Небольшой прием для тебя, — объяснила Мэри.

Автобус тронулся с места, но далеко не уехал. Через несколько ярдов он остановился у другого выхода, всех пассажиров впустили обратно в аэропорт и подвели к двери с вывеской: «Зал «Конкорда»».

Когда они вошли, тысяча человек поднялись на ноги, ликуя и аплодируя.

Кто-то поднял огромный транспарант со словами:

ДЖОН ХАУЭЛЛ

№ 1

ПАПОЧКА

Джей Кобёрн был потрясен размером толпы и ее реакцией. Каким прекрасным замыслом были автобусы, обеспечившие людям возможность приветствовать свои семьи в узком кругу до прихода сюда. Кто устроил это? Безусловно, Стоффер.

Когда Кобёрн шел через весь зал вперед, люди в толпе дотягивались до него, чтобы обменяться с ним рукопожатием со словами: «Как здорово видеть вас! Добро пожаловать домой!» Он улыбался и жал руки — вот Дэвид Бени, вот Дик Моррисон, все лица расплывались в улыбке, а слова сливались в одно огромное теплое приветствие.

Когда вошли Пол и Билл со своим женами и детьми, ликование переросло в рев.

Росс Перо, стоявший впереди, почувствовал, что глаза его наполнились слезами. Он устал больше, чем когда-либо в жизни, но испытывал полное удовлетворение. Перо подумал обо всем везении и совпадениях, которые сделали спасение возможным: тот факт, что он был знаком с Саймонсом, что Саймонс изъявил желание принять участие, что «ЭДС» наняла на работу ветеранов