Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

ли… — Затем охранник за его спиной щелкнул затвором винтовки и приставил дуло к затылку Рашида. Рашид умолк. Переводчик явно хотел услышать, что скажут американцы, увидеть, совпадают ли их слова с рассказом Рашида; действия охранника были грубым напоминанием, что они находились во власти жестоких революционеров.

Гейден, как ведущий руководящий работник «ЭДС» в Иране, ответил переводчику:

— Мы все работаем на компанию по обработке данных «ПАРС дейта системз», или «ПДС», — произнес он. На самом деле «ПДС» была иранской компанией в совместной собственности «ЭДС» и Абулфатха Махви. Гейден не упомянул «ЭДС», поскольку, как указал Саймонс перед выездом из Тегерана, Дадгар мог отдать приказ по поголовному аресту всех лиц, связанных с «ЭДС». — У нас контракт с «Банком Омран», — продолжал Гейден, говоря правду, но ни в коем случае не полную правду. — Нам не платили, люди швыряли камни нам в окна, у нас не было денег, мы тосковали по нашим семьям и просто хотели уехать домой. Аэропорт был закрыт, поэтому мы решили ехать автомобилем.

— Верно, — подтвердил переводчик. — То же самое случилось со мной — я хотел улететь в Европу, но аэропорт был закрыт.

Возможно, у нас здесь может оказаться союзник, подумал Кобёрн.

Болурьян спросил, а переводчик перевел:

— У вас был контракт с компанией «ИСИРАН»?

Кобёрн был поражен. Для человека, проведшего двадцать пять лет в тюрьме, Болурьян был на удивление хорошо осведомлен. «ИСИРАН» — «Информационные системы Ирана» — была компанией по обработке данных, которой некогда владел Абулфатх Махви, впоследствии же ее купило правительство. Бытовало широкое мнение, что она имела тесные связи с тайной полицией «САВАК». Что еще хуже, «ЭДС» действительно имела контракт с «ИСИРАН»: будучи партнерами, обе компании создали в 1977 году систему управления документацией для иранского военного флота.

— Мы не имеем абсолютно ничего общего с «ИСИРАН», — солгал Гейден.

— Можете ли вы предъявить мне какое-то доказательство того, на кого вы работаете?

Это было проблемой. Перед отъездом из Тегерана, по указаниям Саймонса, они уничтожили все документы, связанные с «ЭДС». Теперь они шарили по карманам в поисках чего-то, что могли забыть.

Кин Тейлор нашел свою карточку медицинского страхования с надписью «ЭДС», напечатанной внизу. Он передал ее переводчику со словами:

— «Электроник дейта системз корпорейшн» является компанией-учредителем «ПДС».

Бодурьян поднялся и вышел из комнаты.

Переводчик, вооруженные курды и сотрудники «ЭДС» в молчании ждали. У Кобёрна в голове мелькнула мысль:

«Что же теперь будет?»

Мог ли Болурьян действительно знать, что у «ЭДС» когда-то был контракт с «ИСИРАН»? Если так, то сделает ли он вывод, что сотрудники «ЭДС» были связаны с «САВАК»? Или его вопрос об «ИСИРАН» был задан наугад? В таком случае поверил ли он их истории об обычных бизнесменах, рвавшихся домой?

Напротив Кобёрна на дальней стороне кружка Билл чувствовал себя странным образом спокойно. Он находился ни пике страха во время допроса, а теперь был просто не в состоянии волноваться еще дольше. Мы приложили все наши силы, чтобы выбраться, думал он, и если теперь всех нас поставят к стенке и прикончат, то так тому и быть.

Болурьян вошел обратно, заряжая винтовку.

Кобёрн бросил взгляд на Саймонса: глаза того были прикованы к винтовке.

Это был старый карабин «М1», выглядевший так, будто остался еще со времен Второй мировой войны.

«Он не может этим перестрелять нас всех», — подумал Кобёрн.

Болурьян передал винтовку переводчику и произнес что-то на фарси.

Кобёрн напряг все свои мускулы для прыжка. Начнется невообразимая суматоха, если они откроют стрельбу в этой комнате.

Переводчик взял винтовку и сказал:

— А теперь вы будете нашими гостями на чаепитии.

Болурьян написал что-то на клочке бумаги и отдал его переводчику. Кобёрн понял, что Болурьян просто выдал переводчику винтовку и разрешение на ее ношение.

— Боже всемилостивый, я-то подумал, что он собирается перестрелять всех нас, — пробормотал Кобёрн себе под нос.

Лицо Саймонса оставалось безучастным.

Подали чай.

Теперь на улице было темно. Рашид спросил, нет ли какого-нибудь места, где американцы могли бы переночевать.

— Вы будете нашими гостями, — уверил его переводчик. — Я лично позабочусь о вас.

«И для этого ему потребовалась винтовка?» — подумал Кобёрн. Переводчик продолжил:

— Утром наш мулла напишет записку мулле Резайе с просьбой пропустить вас.

Кобёрн прошептал Саймонсу:

— Что вы думаете? Следует ли нам остаться здесь на ночь или ехать дальше?

— Не думаю, что у нас есть выбор, — ответил Саймонс. — Когда он назвал нас «гостями», это было простое проявление вежливости.

Они выпили чай, и переводчик объявил:

— А теперь мы пойдем и поужинаем.

Все встали и обулись. Возвращаясь к автомобилю, Кобёрн заметил, что Гейден прихрамывает.

— Что у тебя с ногой? — поинтересовался он.

— Не так громко, — прошипел Гейден. — У меня все деньги затолканы в носки ботинок, и мои ноги просто гробят меня.

Кобёрн засмеялся.

Они сели в автомобили и отъехали все еще в сопровождении курдских охранников и переводчика. Гейден украдкой снял ботинки и положил деньги по-другому. Они заехали на заправочную станцию. Гейден пробормотал:

— Если бы они не собирались отпустить нас, нам не разрешили бы заправиться… верно?

Кобёрн пожал плечами.

Они подъехали к городскому ресторану. Сотрудники «ЭДС» сели, а охранники разместились за столами вокруг них, образовав неровный круг и отрезав их от обитателей города.

Работал телевизор, показывавший аятоллу, который произносил речь. Пол подумал: «Господь всемогущий, надо