Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

Тебя очень занимали наши разговоры на этот предмет — о том, например, что киты и дельфины принадлежат к одному семейству животных, которые вернулись в море, а морские котики и моржи — к другому, а пингвины — это птицы, выбравшие тот же путь, хотя рептилии, общие предки птиц и млекопитающих, вымерли несколько эпох тому назад; тебе было так интересно, что это наверняка сохранилось у тебя в памяти, если ты и забыла многое из того, о чем я пишу.

Дония кивнула — и обвела взглядом мальков, насекомых, лягушку, ящерицу, воробья, провела рукой по собственному телу.

Человек — тоже животное. Ясно, что у нас с обезьянами общие предки. И ясно, что человек продолжает эволюционировать по-разному в разных уголках мира. Иначе откуда у него столько лиц и оттенков кожи?

Но это ещё не делает нас существами, чуждыми друг другу, — мы все равно что собаки разных пород. Люди разных рас, подобно волку, койоту и собаке, тоже способны давать нормальное потомство, которое может приспособиться к любому образу жизни и мышления.

Если это человеческий образ жизни. У всех рас имеются некие общие понятия — отсюда следует, что эти понятия, возможно, не менее древние, чем мозг или большой палец.

У всех, кроме рогавиков.

Не могу сказать наверняка, что это произошло на равнинах Андалина после пришествия льдов. Предполагаю, что там случайно возникла новая ветвь, пережившая других благодаря удаче или своей выносливости, и из неё развился совершенно новый вид человечества.

Вы не понимаете своей исключительности, поскольку, как и все мы, воспринимаете себя как должное. И все же теперь я верю в правдивость твоих рассказов о том, что у рогавиков редко бывают дети от чужаков, а если и бывают, то бесплодные мулы. Я считал, что это лишь предлог, чтобы избавляться от нежеланных детей — и это тоже верно; вы маскируете мотивы своих действий так же, как и мы — и все же это правда.

Подумай сама.

Человек повсюду — животное стайное или стадное, как ни назови. Общества вроде моего, где человеку дается почти полная свобода, встречаются редко; и свободе, и человеку ставятся известные пределы.

Вот я уже и не нахожу нужных слов. Для тебя «общество» означает только «чужеземцы». Ты хотя и знаешь, какие разные чужеземцы живут, например, в Рагиде, Арваннете, в Диких лесах или к западу от Лунных Твердынь, но думаешь, что все они сами выбирают, как им жить. «Свобода» для тебя то, что ты возвращаешь лишней рыбе, попавшей в вершу, или что-то в этом роде; если сказать тебе, что это право, за которое люди боролись и умирали, ты просто не поймешь. А под «человеком» я понимаю не какого-то определенного человека — не слишком-то ясно я излагаю, верно?

Возможно, не поймешь ты и абсолютной исключительности того, что рогавики создали сложную, высокоразвитую культуру, оставаясь охотниками, никогда не знавшими земледелия и не имевшими царей.

Позволь мне все же объяснить вас со своей чужеземной точки зрения. Роговик любого пола по природе своей — от рождения — самодостаточен. Он может взять в плен захватчика (которого обычно тут же убивает, не зная, что ещё с ним можно делать); но в иных случаях не чувствует потребности подчинять себе кого-то ни силой, ни более тонкими способами, которыми пользуется, приручая животных; не испытывает он также ни малейшего желания, сознательного или бессознательного, кому-то подчиняться. Сомневаюсь, что он способен отдавать приказы кому-либо, кроме своих животных, или сам подчиняться приказам.

Рогавики не одомашниваются.

В отличие от всех других народов мира. Человек скорее всего самоодомашнился уже в процессе эволюции: он