Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Сегодня в Дубае праздник, — возразил Фархад.
— Хорошо, Дубай мог бы дать подтверждение завтра утром…
— Завтра забастовка. В банке никого не будет.
— Тогда в понедельник…
Разговор был прерван воем сирены. Секретарша просунула голову в дверь и сказала что-то на фарси.
— Объявлен ранний комендантский час, — перевел Фархад. — Мы все должны уйти.
Хауэлл и Тейлор остались сидеть как вкопанные, уставившись друг на друга. Через пару минут кроме них в офисе не было ни одной живой души. Их вновь постигла неудача.
Тем вечером Саймонс сказал Кобёрну:
— Завтра — решающий день.
«Что за вздор!» — мелькнуло в голове Кобёрна.
II
Утром в воскресенье, 11 февраля, переговорная команда, как обычно, явилась в офис «ЭДС», именовавшийся «Бухарест». Джон Хауэлл забрал с собой Абулхасана и отбыл на одиннадцатичасовую встречу с Дадгаром в Министерстве здравоохранения. Прочие — Кин Тейлор, Билл Гейден, Боб Янг и Рич Галлахер — поднялись на крышу посмотреть, как горит город.
«Бухарест» не был высоким зданием, но располагался на склоне холма, возвышавшегося в северной части Тегерана, так что с крыши город был виден как на ладони. К югу и востоку, где среди невысоких вилл и трущоб возвышались современные небоскребы, в мутный воздух поднимались большие клубы дыма, в то время как вертолеты, оснащенные тяжелым вооружением, кружили вокруг пожаров подобно осам над барбекю. Один из шоферов-иранцев «ЭДС» принес на крышу транзисторный приемник и настроил его на радиостанцию, которая была захвачена революционерами. С помощью приемника и перевода водителя они попытались определить горящие здания.
Кин Тейлор, сменивший свои элегантные костюмы с жилетами на джинсы и ковбойские сапоги, спустился вниз, чтобы ответить на телефонный звонок. Это оказался Мотоциклист.
— Вам надо уезжать отсюда, — предупредил Мотоциклист Тейлора. — Уезжайте из страны как можно быстрее.
— Вы же знаете, что мы не можем сделать этого, — ответил Тейлор. — Нельзя уезжать без Пола и Билла.
— Здесь вам будет чрезвычайно опасно.
До Тейлора с другого конца линии доносился шум боя.
— Где вас носит, черт побери?
— Возле базара, — объяснил Мотоциклист. — Я готовлю коктейли Молотова. Этим утром они задействовали вертолеты, а мы только что сообразили, как их сбивать. Мы сожгли четыре танка.
В трубке воцарилось молчание.
Невероятно, подумал Тейлор, кладя трубку. В разгар битвы Мотоциклист внезапно вспомнил о своих американских друзьях и позвонил, чтобы предупредить их. Иранцы никогда не перестанут меня удивлять.
Он вновь вернулся на крышу.
— Посмотри-ка на это, — сказал ему Билл Гейден. Жизнелюбивый президент «ЭДС Уорлд» также перешел на неофициальную форму одежды: никто больше не притворялся, что занимается бизнесом. Он указал на столб дыма на востоке. — Не тюрьма ли там горит, это где-то чертовски близко к ней.
Тейлор вперился взглядом в даль. Было трудно определить.
— Позвони в офис Дадгара в Министерстве здравоохранения, — сказал Гейден Тейлору. — Сейчас Хауэлл должен быть там. Скажи ему, пусть попросит Дадгара выпустить Пола и Билла под охрану посольства для их собственной безопасности. Если мы не вытащим парней сейчас, они сгорят заживо.
* * *Джон Хауэлл вряд ли ожидал, что Дадгар окажется на своем месте. Город превратился в поле боя, а расследование коррупции при шахском режиме теперь представлялось академическим упражнением. Но Дадгар пребывал в своем кабинете, ожидая Хауэлла. Хауэлл ломал голову над тем, что движет этим человеком? Преданность? Ненависть к американцам? Страх перед грядущим революционным правлением? Возможно, ему вряд ли суждено когда-либо узнать об этом.
Дадгар спросил Хауэлла об отношениях «ЭДС» с Абулфатхом Махви, и Хауэлл пообещал полное досье. Похоже, эта информация была важна для таинственных целей Дадгара, ибо несколькими днями позже он стал требовать у Хауэлла это досье со словами: «Я могу допрашивать людей здесь и получать информацию, которая мне нужна», — что Хауэлл воспринял как угрозу арестовать еще больше руководящих сотрудников «ЭДС».
Хауэлл подготовил досье на двенадцати страницах на английском языке с сопроводительным письмом на фарси. Дадгар прочитал сопроводительное письмо, затем заговорил. Абулхасан переводил:
— Готовность вашей компании к сотрудничеству закладывает основу для изменения моего отношении к Чьяппароне и Гейлорду. Свод наших законов допускает такое послабление в отношении лиц, предоставляющих информацию.
Это выглядело фарсом. Вероятность того, что все они могут быть убиты в последующие несколько часов, была велика как никогда, а Дадгар сохранял безмятежное спокойствие, толкуя о правоприменительных статьях свода законов.
Абулхасан начал вслух переводить досье на фарси. Хауэллу было известно, что выбор Махви в качестве иранского партнера не был самым удачным деловым ходом, сделанным когда-либо «ЭДС»: Махви заполучил для корпорации ее первый небольшой контракт в Иране, но впоследствии был включен шахом в черный список и стал причиной неприятностей по поводу контракта с Министерством здравоохранения. Однако «ЭДС» нечего было скрывать. В самом деле, босс Хауэлла Том Люс в своем рвении поставить «ЭДС» выше всяких подозрений включил в досье подробности отношений «ЭДС» — Махви с Комиссией американской фондовой биржи, так что многое из содержания досье стало уже всеобщим достоянием.
Телефонный звонок прервал перевод Абулхасана. Дадгар поднял трубку и передал ее Абулхасану, который, выслушав говорящего, сообщил:
— Это Кин Тейлор.
Минутой позже он положил трубку и сказал Хауэллу:
— Кин на крыше «Бухареста». Он говорит о пожарах возле тюрьмы Гаср. Если толпа пойдет приступом на тюрьму, Пол и Билл могут пострадать. Он предлагает, чтобы мы попросили Дадгара передать их в американское посольство.
