Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Это можно было узнать только единственным способом.

На той неделе, когда аятолла вернулся в Иран, Пол и Билл попросили допустить к ним священника.

Похоже, простуда Пола перешла в бронхит. Он попросил прислать тюремного врача. Доктор не говорил по-английски, но у Пола не возникло затруднений объяснить свою проблему: он закашлялся, и доктор кивнул головой.

Полу дали какие-то пилюли, которые, по его разумению, были пенициллином, и пузырек микстуры от кашля. Вкус лекарства был потрясающе знакомым, и в его памяти внезапно вспыхнула яркая картинка прошлого: он увидел себя маленьким мальчиком и свою мать, отмеряющую клейкий сироп из бутылочки старомодного вида в ложку и вливающую содержимое ему в рот. Это было точно то же самое снадобье. Оно облегчило его кашель, который уже причинил некоторое повреждение мускулам в груди, и Пол ощущал острую боль всякий раз, когда делал глубокий вдох.

У него хранилось письмо от Рути, которое он читал и перечитывал. Это было обычное письмо, извещавшее его о новостях. Карен пошла в новую школу, и возникли некоторые трудности с приспособлением девочки к ней. В этом не было ничего из ряда вон выходящего: каждый раз, когда дочь меняла школу, пару первых дней ребенок маялся желудком. Энн-Мари, младшая дочь Пола, была намного более раскованной. Рути все еще говорила своей матери, что Пол вернется домой через пару недель; но эта сказка с двухнедельным сроком теперь была растянута на два месяца. Жена занималась покупкой дома, и Том Уолтер помогал ей в юридических процедурах. Какие бы чувства ни испытывала сама Рути, о них в письме не было и помину.

Самым частым посетителем тюрьмы являлся Кин Тейлор. Каждый раз при своем посещении он вручал Полу пачку сигарет с пятьюдесятью или ста долларами, вложенными внутрь. Пол и Билл могли использовать эти деньги в тюрьме для покупки особых льгот, таких как купание. Во время одного из визитов охранник на минуту покинул комнату, и Тейлор передал четыре тысячи долларов.

В другой раз Тейлор привел с собой отца Уильямса.

Уильямс был пастором католической миссии, куда в более счастливые времена Пол и Билл приходили в Тегеранскую римско-католическую воскресную бранчевую школу покера. Уильямсу исполнилось восемьдесят лет, и его начальство дало ему разрешение покинуть Тегеран вследствие сложившейся опасной ситуации. Он предпочел остаться на своем посту. Подобные вещи не были для него новинкой, поведал он Полу и Биллу: ему довелось служить миссионером в Китае в ходе Второй мировой войны во время вторжения японцев и позднее во время революции, которая привела к власти Мао Цзэдуна. Он сам побывал в тюрьме, так что понимал, через какие испытания проходят Пол и Билл.

Отец Уильямс поднял их дух почти настолько же, насколько это удалось Россу Перо. Билл, более религиозный, нежели Пол, ощутил глубокую поддержку от этого посещения. Оно придало ему мужества для того, чтобы встретить лицом к лицу неведомое будущее. Перед уходом отец Уильямс дал им отпущение грехов. Билл все еще не знал, выйдет ли он из тюрьмы живым, но теперь он был подготовлен к тому, чтобы встретиться лицом к лицу со смертью.

9 февраля 1978 года, в пятницу, в Иране разразилась революция.

Примерно за неделю Хомейни разрушил все то, что осталось от законного правительства. Он призвал военных взбунтоваться, а членов правительства — подать в отставку. Аятолла назначил «временное правительство», невзирая на тот факт, что Бахтияр все еще официально числился премьер-министром. Его сторонники, объединившиеся в революционные комитеты, взяли на себя ответственность за поддержание закона, порядка и сбор мусора, а также открыли в Тегеране более сотни кооперативных исламских магазинов. 8 февраля миллион человек или более промаршировали по городу в поддержку аятоллы. Уличные столкновения, не прекращаясь, вспыхивали между отдельными подразделениями лояльных правительству солдат и шайками сторонников Хомейни.

9 февраля на двух военно-воздушных базах Тегерана — Дошхен Топпех и Фарахабад — подразделения молодых офицеров и кадетов приветствовали Хомейни. Это вызвало гнев бригады Джавадан, личной охраны шаха, и она атаковала обе базы. Офицеры забаррикадировались и отбили отряды лоялистов с помощью толп вооруженных революционеров, кишевших внутри и вокруг баз.

К Дошхен Топпех бросились партизанские отряды марксистских федайинов и мусульманских моджахедов. Был взломан оружейный склад и оружие без разбора роздано солдатам, партизанам, революционерам, манифестантам и прохожим.

Тем вечером в одиннадцать часов бригада Джавадан возвратилась в полной своей мощи. Сторонники Хомейни в среде военных предупредили мятежников Дошхен Топпех, что бригада отправилась в путь, и бунтовщики пошли в контрнаступление еще до того, как бригада добралась до базы. В начале схватки были убиты несколько старших офицеров — приверженцев режима. Бой длился всю ночь и распространился на обширный район вокруг базы.

К полудню следующего дня зона боевых действий расширилась, охватив почти большую часть города.

В тот день Джон Хауэлл и Кин Тейлор отправились в центр города на совещание.

Хауэлл пребывал в твердом убеждении, что Пола и Билла выпустят на свободу в течение нескольких часов. Участники переговоров были твердо настроены на уплату залога.

Том Уолтер нашел техасский банк, готовый выдать аккредитив на 12 750 000 долларов нью-йоркскому филиалу «Банка Мелли». План заключался в том, чтобы тегеранский филиал «Банка Мелли» затем выдал банковскую гарантию Министерству юстиции, и Пол с Биллом будут освобождены под залог. Однако это не сработало так, как планировалось. Заместитель управляющего директора «Банка Мелли» Садр-Хашеми, как и все прочие банкиры, отдавал себе отчет в том, что Пол и Билл являются коммерческими заложниками. Следовательно, как только они выйдут на свободу, «ЭДС» сможет утверждать в американском суде, что имело место вымогательство и деньги платить не следует. Если дело примет подобный оборот, «Банк Мелли» не сможет получить средства по аккредитиву, — но «Банк Мелли» в Тегеране все равно будет вынужден выплатить средства Министерству юстиции Ирана. Садр-Хашеми заявил, что он изменит свою позицию только в том случае, если его нью-йоркские адвокаты убедят его, что «ЭДС» никоим образом не сможет заблокировать выплату по аккредитиву. Хауэллу было прекрасно известно, что ни один