Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Впереди возвышалась пара гигантских стальных ворот. К ужасу Билла, автобус подъехал и остановился, уткнувшись носом в ворота. Наводящее трепет место было новым узилищем, новым кошмаром.

Ворота отворились, и автобус въехал внутрь.

Их везли не на военно-воздушную базу. «ЭДС» не удалось достигнуть соглашения, посольство и пальцем не пошевельнуло, их не собирались выпускать. Автобус вновь остановился. Стальные ворота захлопнулись за ним, и впереди появилась вторая пара дверей. Автобус проехал через них и остановился на огромной площадке, застроенной зданиями. Охранник сказал что-то на фарси, и все заключенные поднялись, чтобы выйти из автобуса.

Билл чувствовал себя подобно разочарованному ребенку. Что за поганая жизнь, подумал он. Чем я заслужил это?

Что такого я сделал?

— Не гоните так быстро, — приказал Саймонс.

Джо Поше возразил:

— Разве я лихачу?

— Нет, я просто не хочу, чтобы вы нарушали законы.

— Какие такие законы?

— Просто будьте осторожны.

Кобёрн прервал их пикировку:

— Мы приехали.

Поше остановил автомобиль.

Они все подняли глаза над головами странных женщин в черном и увидели крепость-колосс — тюрьму Гаср.

— Иисус Христос, — вырвалось у Саймонса. В его низком хрипловатом голосе прозвучали нотки страха. — Только посмотрите на это чудовище!

Они все уставились на высокие стены, циклопические ворота, сторожевые вышки и пулеметные гнезда.

— Это местечко похуже Аламо,[309] — процедил Саймонс сквозь зубы.

До Кобёрна дошло, что их маленькая спасательная команда не в состоянии атаковать это место, разве что с помощью всей армии США. Спасение, спланированное ими столь тщательно и отрепетированное столько раз, выглядело теперь совершенно неуместным. Не будет ни изменений, ни усовершенствований плана, никаких новых вариантов: весь замысел приказал долго жить.

Они некоторое время просидели в автомобиле, каждый думал свою думу.

— Кто эти женщины? — вслух полюбопытствовал Кобёрн.

— У них родственники в тюрьме, — объяснил Поше.

До ушей Кобёрна донесся странный шум.

— Прислушайтесь, — сказал он. — Что это?

— Женщины, — объяснил Поше. — Причитают.

Полковнику Саймонсу уже довелось однажды видеть неприступную крепость.

Тогда он был капитаном Саймонсом, и друзья звали его Арт, а не «Бык».

Это было в октябре 1944 года. Арт Саймонс, двадцати шести лет от роду, был командиром роты Б, 6-го диверсионно-разведывательного батальона. Американцы выигрывали войну в Тихоокеанском регионе, и им предстояла атака на Филиппинские острова. Впереди наступающих сил США шел 6-й десантный полк, производивший диверсии и беспорядок в тылу врага.

Рота Б высадилась на острове Хомонхон в заливе Лейте и не обнаружила на нем никаких японцев. Саймонс поднял звездно-полосатый флаг перед парой сотен бессловесных островитян.

Затем поступило сообщение, что японский гарнизон на соседнем острове Сюлюан зверски уничтожает мирных жителей. Саймонс запросил разрешение взять Сюлюан. В разрешении было отказано. Через несколько дней он повторил свой запрос. Ему ответили, что невозможно выделить плавсредства для транспортировки роты Б по воде. Саймонс запросил разрешение использовать местные плавсредства. На сей раз он получил «добро».

Саймонс принудительно изъял три парусные лодки, одиннадцать каноэ и назначил себя адмиралом этого флота. Он отплыл в два часа ночи во главе восьмидесяти человек. Налетел шторм, семь каноэ перевернулись. И флот Саймонса вернулся на берег, причем большинство бойцов добирались вплавь.

Они вновь пустились в путь на следующий день. На сей раз отплытие состоялось днем, и поскольку японские самолеты все еще контролировали небо, солдаты разделись, спрятали одежду и оружие на дне лодок, так что у них был вид местных рыбаков. Эта уловка сработала, и рота Б неожиданно высадилась на острове Сюлюан. Саймонс немедленно отправился на разведку в поисках японского гарнизона.

Вот когда он увидел неприступную крепость.

Японцы расположились гарнизоном на южном конце острова, в маяке наверху кораллового утеса высотой триста футов.

На западной стороне тропинка вилась до половины утеса к крутым ступенькам, выдолбленным в коралле. Вся лестница и большая часть тропинки были видны как на ладони из башни маяка высотой шестьдесят футов и трех зданий, выходящих на запад и расположенных на площадке маяка. Это была идеальная оборонительная позиция: два человека могли отбить атаку пятисот на этом пролете лестницы из коралловых ступенек.

Но всегда можно найти выход.

Саймонс решил взять маяк приступом с востока, взобравшись на утес.

В атаку пошли в час ночи 2 ноября. Саймонс и четырнадцать человек притаились у подножия утеса, прямо внизу под гарнизоном. Они покрасили в черный цвет свои лица и руки: светила яркая луна, и участок был весь как на ладони, подобно прерии в Айове. Во избежание шума они общались с помощью сигналов и натянули носки поверх берцев.

Саймонс дал сигнал, и они начали карабкаться.

Острые выступы коралла впивались в пальцы и ладони. В некоторых местах не на что было поставить ногу, и бойцы были вынуждены взбираться по плетям ползучих растений, цепляясь за них руками буквально по дюймам. Люди были полностью беззащитны: если бы какой-то любопытный часовой выглянул за площадку вниз по восточной стороне утеса, он бы немедленно увидел их и легко снял, одного за другим: легкая мишень для стрельбы.

Они одолели половину пути, когда темноту разорвал оглушительный лязг. Чья-то винтовка стукнула о коралловый выступ. Все остановились и замерли, прижавшись к поверхности утеса. Саймонс затаил дыхание в ожидании выстрела из винтовки сверху, знаменующего начало бойни. Но он так и не раздался.

Через десять минут солдаты продолжили свой путь. Подъем занял целый час.

Саймонс