Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

Иван под укоряющим взглядом сестренки задумался. Возможно, память о том, что в прошлой жизни Тая уже была девочкой и поспособствовала раннему превращению?

— Только ты никому об этом рассказывать не вздумай, сестренка! — пристрожил молодой маг свою сестру. — Иначе власти могут ее забрать у меня, чтобы получившийся феномен исследовать.

Понятно, что это Ваня очень сгустил краски, все же он — аристократ! Никто бы и не подумал отнимать у него диковину, но пока он сам в этой ситуации нормально не разобрался — лишние сплетни тоже ни к чему были. Ведь он ещё даже не придумал, как отвечать на вопросы окружающих, которые неизбежно появятся.

Ксюшка только головой молча замотала, показывая, что она никогда и никому.

Так вот неспешно и беззаботно время его протекало. Полторы недели потребовались Ивану, чтоб из своеобразного состояния оцепенения выйти и снова начать задумываться о жизни и задачах, стоящих перед ним. Только оказавшись вдали от столицы и большинства повседневных проблем и забот, он смог взглянуть на свою жизнь со стороны.

Теперь Лудильщиков смог без надрыва и спешки исследовать свои желания и чаяния, стараясь понять: куда и зачем он идет? Чего в действительности хочет?

И как ни странно, на эти фундаментальные вопросы ответы нашлись довольно быстро. Он всегда стремился к свободе! Отсюда и его детский страх раскрытия класса, как и страстное желание летать научиться. Быть вольным как птица. Воспарить на просторе над всем миром.

Но одной «свободы» ему было недостаточно. Вторым, а теперь может быть даже первым по значимости для графа Лудильщикова была семья. Да, по-настоящему понял он это только сейчас, наблюдая за тем, как его близкие занимались своими повседневными делами. Иван вдруг осознал, что именно чувства близости и тыла ему в последние годы так не хватало. Да, он стремился к свободе, жаждал «летать», но без возможности в любой момент вернуться в гнездо, где тебя ждут и любят, жизнь была неполной и бесцельной.

Осознав такую очевидную истину, Ваня сразу как-то успокоился и решил в что отныне нужно больше внимания сосредоточить на семье и обеспечении её безопасности.

В очередной вечер, после совместного ужина, он попросил всех не разбредаться и выставил на стол припасенные для близких зелья, что собрал за последние месяцы. Что-то просто купил, что-то получил от Огаревых в качестве оплаты за артефакты. Всё разом, конечно, пить никак не рекомендовалось, но, если растянуть их прием на полгода, да не забыть про изученные им ритуалы… В таком случае вся его семья с легкостью все первые пределы преодолеет, а кое-кто даже ко вторым подобраться сможет.

Но не только этим Лудильщиков сегодня хотел впечатлить своих родных. Иван выставил на стол к чаю пять изумительных пирожных-модификаторов, изготовленных одним экстравагантным французским поваром. По одному на каждого члена семьи (включая Таю).

В итоге, в этот день ночью никто так и не лег спать. Брат и сестра восприняли новые перспективы и горизонты с воодушевлением, но в крайности на впадали — привыкли, что от Вани можно ожидать чего угодно. Мать больше сосредоточилась на радости за своих детей, а вот отец… Он, как показалось Ивану, впервые в жизни реально задумался, что может стать кем-то большим чем простым (ладно, пусть не простым) рабочим, и это основательно выбило его из колеи…

А на следующий день в огороде разговор состоялся.

— Степа, — потихоньку отозвал наш герой младшего братишку чуть в сторонку. — Как ты считаешь, может вам всей семьей ко мне в Петербург перебраться?

Степан ответил очень рассудительно и серьезно, не подумаешь, что школьник еще:

— Лично я вижу для себя великолепные перспективы для жизни именно в Сарапуле. Тут и земли у меня — сколько хочешь для моих посадок, и лишнего пристрастного внимания власть имущих лишен, да и просто нравится мне тут: Кама, простор, народ лишний не толчется под окнами. Родителей ты тоже вряд ли уговоришь на переезд. Что им там, в столице, делать? Здесь все их друзья, знакомые, тут их уважают, в конце концов. А уж после твоих подарков… Ну что мне та столица предложить еще может? А вот Ксюшку забирай, непременно.

— Почему именно Ксюшку? — озадачился таким раскладом старший брат.

— Она многого не говорит, но со стороны заметно, как отдалились ее подружки. Ксюшка всерьез магией с артефакторикой увлечена, а у них гулянки да наряды на уме. Очень ей одиноко в последнее время. Опять же, в столице для развития ее способностей гораздо больше возможностей имеется. Да и ты, братец, ей в этом еще поспособствуешь. В общем, в Сарапуле наша Ксения — отрезанный ломоть, с тобой ей лучше будет.

Не поверил до конца Иван брату, с тем же вопросом к отцу подошел. И очень удивился, когда схожий ответ получил. Отец уезжать из родимых мест категорически отказывался, а вот младших детей по поводу переезда предложил самих спрашивать.

А Ксюшка, вместо ответа лишь на шею кинулась и слезами залилась. Оказалось, она давно о жизни в Петербурге мечтала, хоть и не думала, что мечта ее так близка к осуществлению.

Ксения плакала от радости, а мать от предстоящей разлуки с детьми разрыдалась. И как ее утешить — Ивану было решительно непонятно. Мама же сквозь слезы все причитала:

— Еще Степка вырастет и нас покинет. Одни мы с отцом на старости лет останемся, — причитала женщина, разрываясь от радости и беспокойства за свою кровиночку.

Мир их привычный и уютный пошатнул Иван очень серьезно. А теперь и Ксюху увезет.

Глядя на мать, Ваня понимал, что её просто необходимо на что-то переключить. А что может быть лучше для женщины, чем забота о детях? У него же в Петербурге целая куча детишек в колбах томится. И срок эксплуатации этих контейнеров совсем к концу подходит. Еще немного — и ребятишки умирать начнут. Придется их из спячки извлекать и возиться с тремя с лишним десятками детского да подросткового возраста. К счастью, совсем уж младенцев среди "детей из пробирки" все же не наблюдалось. … Ваня уже давно раздумывал о том, как бы ему эту ораву пристроить. И всё о матери вспоминал…

Всё же, три десятка потенциальных воспитанников. Как бы он даже в теории со всеми справился? А доверить их воспитание посторонним людям? Нет уж, увольте! А ведь возни с ребятней предстоит немерено! Чтоб этих бывших подопытных