Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

До этого момента ничего не ведавший Кобёрн, который жил одним днем, даже не думал о том, чтобы самому войти в состав этой команды.

Но Скалли оказался прав. Кобёрн хотел быть включенным в нее.

Он подумал: Лиз это не понравится. Кобёрн вздохнул. Нынче было столько много вещей, которые не нравились его жене.

Жена связывала ему руки, подумал он. Ей не нравилась его служба в армии, не нравились его хобби, отрывавшие мужа от нее, и не нравилась его работа на босса, который не стеснялся звонить ему в любой час дня и ночи со спецзаданиями.

Он никогда не жил так, как хотела жена, и, надо полагать, было уже слишком поздно, чтобы начинать все сначала. Если ему придется ехать в Тегеран для спасения Пола и Билла, возможно, Лиз возненавидит его за это. Но, если он не поедет, он, вероятно, возненавидит себя за то, что остался.

Извини, Лиз, подумал Кобёрн, все повторяется вновь.

Джим Швибах прибыл позднее после полудня, но выслушал от Перо ту же самую речь.

Швибах обладал чрезвычайно высокоразвитым чувством долга. (Джим когда-то хотел стать священником, но два года в католической семинарии настроили его весьма скверно по отношению к организованной религии.) Он прослужил одиннадцать лет в армии и не раз добровольно выезжал во Вьетнам из того же самого чувства долга. В Азии Швибах столкнулся со множеством людей, выполнявших свою работу плохо, но знал, что свою-то он выполнил хорошо. Джим думал: если я откачнусь от этого, кто-то еще сделает то, что делаю я, но он сделает это плохо, и вследствие этого человек потеряет свою руку, ногу или жизнь. Меня обучили делать это, и у меня есть на это сноровка, и мой долг заключается в том, чтобы продолжать это делать.

У него были такие же чувства относительно спасения Пола и Билла. Швибах был единственным членом предлагаемой команды, который проделывал подобные вещи ранее. Они нуждались в нем.

Во всяком случае, ему это нравилось. По своему характеру он был бойцом. Возможно, так сложилось потому, что Джим ростом едва дотягивал до пяти с половиной футов. Бой был его стихией, он жил в ней. Швибах не испытывал ни малейшего колебания, чтобы пойти добровольцем.

Он не мог дождаться, когда все это начнется.

А вот Рон Дэвис, второй чернокожий в списке и самый молодой из всех, колебался.

Он прибыл в Даллас рано вечером, и его сразу отвезли в штаб «ЭДС» на Форест-лейн. Он никогда не встречался с Перо, но во время эвакуации разговаривал с ним по телефону из Тегерана. В течение нескольких дней этого периода между Далласом и Тегераном круглые сутки поддерживалась постоянная связь. Кто-то был вынужден спать с телефонной трубкой около уха в Тегеране, и часто эта задача выпадала Дэвису. Однажды Перо лично заговорил по телефону.

— Рон, мне известно, что дела там плохи, и мы ценим то, что ты остался там. Ну, могу ли я сделать что-нибудь для тебя?

Дэвис был огорошен. Он всего лишь поступал так, как поступали его друзья, и не ожидал особой благодарности. Но у него была особая забота.

— Моя жена беременна, а я давно с ней не виделся, — сказал он Перо. — Если бы вы поручили кому-то позвонить ей и известить, что со мной все в порядке и я вернусь домой как можно скорее, я был бы чрезвычайно благодарен этому человеку.

Позже Дэвис был удивлен, услышав от Марвы, что Перо никому не приказывал звонить ей — он позвонил сам.

Теперь, впервые встретившись с Перо, Дэвис вновь оказался под глубоким впечатлением. Перо тепло пожал ему руку и сказал:

— Привет, Рон, как поживаешь? — как будто они с незапамятных лет были друзьями.

Однако, услышав речь Перо о «потере жизни», Дэвис начал испытывать сомнения. Он захотел узнать о спасательной операции побольше. Он будет рад помочь Полу и Биллу, но должен получить заверения, что вся эта затея будет организована добросовестно и профессионально.

Перо сказал ему о «Быке» Саймонсе, и это решило вопрос.

Перо был так горд ими. Добровольное желание изъявил каждый.

Он сидел в своем кабинете. На улице было темно, Перо ждал Саймонса.

Улыбавшийся Джей Кобёрн; смахивавший на мальчишку Пэт Скалли; Джо Поше, железный человек; Ралф Булвэр, высокий, чернокожий и скептически настроенный; Гленн Джэксон со своими мягкими манерами, Джим Швибах, забияка; Рон Дэвис, комедиант.

Согласился каждый.

Перо был и благодарен, и горд, ибо ноша, которую его сотрудники взвалили на свои плечи, имела большее отношение к нему, нежели к ним.

С какой стороны ни смотри, это был бурный день. Саймонс немедленно согласился приехать и помочь. Пол Уокер, человек из охраны «ЭДС», который (по случайному совпадению) служил с Саймонсом в Лаосе, глубокой ночью срочно вылетел самолетом в Ред Бэй, чтобы взять на себя заботы о свиньях и собаках Саймонса. А семь молодых руководящих работников при первом же зове бросили все и согласились вылететь в Иран для организации налета на тюрьму.

Теперь они находились несколько дальше по коридору, — в комнате совещаний «ЭДС», — в ожидании Саймонса, который заселился в отель «Хилтон» и пошел ужинать с Т. Дж. Маркесом и Мервом Стоффером.

Перо подумал о Стоффере. Коренастый, в очках, с высшим образованием по экономике, Стоффер был правой рукой Перо. Он отчетливо помнил их первую встречу, когда у него состоялось собеседование со Стоффером. Будучи выпускником какого-то колледжа в Канзасе, Мерв в своем дешевом пальто и широких брюках имел вид парняги прямо с фермы. К тому же он еще надел белые носки.

Во время