Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

двух лет. Он занимался подбором кадров, работая в Нью-Йорке. В том году в небольшой католической больнице родился Скотт. Роды прошли без осложнений, и поначалу Скотт казался нормальным здоровым ребенком.

На следующий день после его рождения, когда Кобёрн явился с визитом, Лиз сообщила, что утром Скотта не принесли для кормления. В тот момент Кобёрн не обратил на это никакого внимания. Несколькими минутами позже вошла женщина и сказала:

— Вот фотографии вашего ребенка.

— Я что-то не припоминаю, чтобы делались какие-то фотографии, — усомнилась Лиз. Женщина показала ей фотографии. — Нет, это не мой ребенок.

Некоторое время у женщины был озадаченный вид, затем она воскликнула:

— Ох! Верно, ваш — это тот, у которого проблема.

Кобёрн пошел взглянуть на новорожденного Скотта и испытал настоящее потрясение. Младенец лежал в кислородной палатке, хватая ртом воздух, синий, как пара джинсов из денима. Доктора совещались по этому поводу на консилиуме.

Лиз пребывала на грани истерики, а Кобёрн позвонил их семейному доктору и попросил его приехать в больницу. Затем принялся ждать.

Здесь крылось что-то неладное. Какая же это больница, где вас не извещают, что ваш новорожденный младенец умирает? Кобёрн пребывал в полнейшем смятении.

Он позвонил в Даллас и попросил соединить его со своим начальником, Гэри Григгсом.

— Гэри, я не понимаю, почему звоню тебе, но не представляю, что мне делать. — И он поведал свою историю.

— Не опускай трубку, — приказал ему Григгс.

Минутой позже в трубке прозвучал незнакомый голос:

— Джей?

— Да.

— Говорит Росс Перо.

Кобёрн встречался с Перо дважды или трижды, но никогда не работал с ним напрямую. Кобёрн задался мыслью, помнит ли Перо, как он выглядит: в то время в «ЭДС» трудилось более тысячи служащих.

— Привет, Росс.

— Ну, Джей, мне нужна кое-какая информация. — Перо начал задавать вопросы: какой адрес у больницы? Как зовут докторов? Какой диагноз они поставили? По мере того как он отвечал на вопросы, Кобёрн ошеломленно думал: знает ли Перо вообще, кто я такой?

— Подожди минутку у телефона, Джей. — Последовало короткое молчание. — Я собираюсь соединить тебя с доктором Уршелом, моим близким другом и ведущим кардиохирургом здесь, в Далласе. — Через минуту Кобёрн уже отвечал на дополнительные вопросы доктора.

— Не предпринимайте никаких действий, — приказал доктор в конце. — Я собираюсь поговорить с врачами этой больницы. Не отходите от телефона, чтобы мы могли связаться с вами.

— Да, сэр, — обалдело пробормотал Кобёрн.

В телефоне вновь раздался голос Перо:

— Вы поговорили? Как чувствует себя Лиз?

У Кобёрна мелькнуло в голове: откуда, черт возьми, ему известно имя моей жены?

— Не совсем хорошо, — ответил Кобёрн. — Наш доктор приехал сюда и дал ей какое-то успокоительное…

Пока Перо утешал Кобёрна, доктор Уршел поднял на ноги весь персонал больницы. Он убедил их отправить Скотта в медицинский центр Нью-Йоркского университета. Через несколько минут Скотт и Кобёрн уже ехали в машине «Скорой помощи».

В туннеле Мидтаун они попали в дорожную пробку.

Кобёрн выскочил из автомобиля, пробежал больше мили к пункту для оплаты проезда по дороге и упросил служащего остановить все полосы движения кроме той, на которой находилась машина «Скорой помощи».

Когда они добрались до медицинского центра Нью-Йоркского университета, снаружи их уже ожидали десяток или полтора человек. Среди них был ведущий сердечно-сосудистый хирург Восточного побережья, прилетевший из Бостона за то время, которое потребовалось «Скорой помощи» доехать до Манхэттена.

Когда младенца Скотта бегом внесли в здание, Кобёрн вручил конверт с рентгеновскими снимками, привезенными из больницы. Женщина-доктор просмотрела их:

— А где же остальные?

— Это все, — ответил Корбёрн.

— Все, которые они сделали?

Новые рентгеновские снимки выявили у Скотта отверстие в сердечном клапане, а также пневмонию. После излечения пневмонии врачи занялись состоянием его сердца.

И Скотт выжил. Он превратился в совершенно здорового маленького сорванца, который играл в футбол, лазил по деревьям, переходил вброд ручьи. И Кобёрн начал понимать, что чувствовали люди по отношению к Россу Перо.

Целеустремленность Перо, его способность сосредоточиться на одном объекте и не отвлекаться ни на что, пока дело не будет доведено до конца, имела свою малоприятную сторону. Босс не гнушался уязвлять людей. Через день-два после того, как были арестованы Пол и Билл, он вошел в кабинет, где Кобёрн по телефону разговаривал с Ллойдом Бриггсом в Тегеране. У Перо возникло такое впечатление, что Кобёрн дает указания, а Перо твердо придерживался того убеждения, что персонал в головном офисе не должен раздавать приказы пребывающим на поле сражения и лучше знакомым с ситуацией. Он безжалостно отчитал Кобёрна перед комнатой, полной сослуживцев.

У Перо были и другие слабости. Когда Перо работал на подборе персонала, каждый год компания присваивала кому-то звание «Лучший кадровик». Имена победителей были выгравированы на памятной доске. Этот список включал сотрудников за многие годы, и за это время кто-то из победителей уходил из компании. Когда это случалось, Перо требовал стереть их имена с доски. Кобёрн считал это странным. Парень покинул компанию — ну и что? Он стал в какой-то год «Кадровиком года», но для чего пытаться изменить историю? Это выглядело так, будто Перо воспринимал как личное оскорбление желание человека работать в другом месте.

Недостатки Перо были неотъемлемой частью его добродетелей. Его особое отношение к людям, которые покинули компанию, было составным компонентом его теснейшей преданности своим служащим. Проявлявшаяся иногда бесчувственная суровость была просто ингредиентом его невероятной энергии и целеустремленности, без которых он никогда не создал бы «ЭДС». Кобёрн считал несложным простить недостатки Перо.

Ему просто стоило бросить взгляд на Скотта.