Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Вчера поздно ночью Перо позвонил в посольство США в Тегеране и спросил у Чарльза Нааса, почему он все еще не встретился с чиновниками, названными Киссинджером и Захеди. Ответ был прост: эти чиновники сделали себя недоступными для Нааса.
Сегодня Перо вновь позвонил Киссинджеру и сообщил об этом. Киссинджер извинился: он не считал, что есть что-то еще, что ему удалось бы сделать. Однако пообещал позвонить Захеди и сделать еще одну попытку.
Картину довершила еще одна скверная новость. Том Уолтер пытался с помощью иранских адвокатов установить, на каких условиях Пол и Билл могут быть выпущены под залог. Например, должны ли они будут обещать вернуться в Иран для дальнейших допросов, если это потребуется, или же могут быть допрошены за пределами страны? Ни то, ни другое, ответили ему: если их выпустят из тюрьмы, они все равно не смогут покинуть Иран.
Наступил канун Нового года. В течение трех дней Перо жил в своем офисе, спал на полу и питался сэндвичами с сыром. Дома его никто не ждал — Марго и дети все еще находились в Вейле, — а из-за поясной разницы в девять с половиной часов между Техасом и Ираном важные телефонные звонки приходилось делать глубокой ночью. Перо покидал офис только для того, чтобы навестить свою мать, которая после выписки из больницы восстанавливала здоровье в своем доме в Далласе. Даже с ней ему было трудно удержаться от разговоров о Поле и Билле — престарелая женщина с увлечением интересовалась развитием событий.
Этим вечером он почувствовал желание поесть чего-то горячего и решил бросить вызов погоде — в Далласе свирепствовал ледяной дождь — и проехать милю или около того до рыбного ресторана.
Он покинул здание через черный ход и уселся за руль своего автомобиля с кузовом «универсал». У Марго был «Ягуар», но Перо предпочитал затрапезные машины.
Перо задавался вопросом, каким реальным влиянием обладал теперь Киссинджер в Иране или где угодно. Захеди и прочие иранские связи Киссинджера могли быть подобны друзьям Ричарда Хелмса — все уже не у дел, лишенные могущества. Сам шах, похоже, висел на волоске.
С другой стороны, всей этой клике вскоре могли потребоваться друзья в Америке, и они должны были ухватиться за возможность оказать любезность Киссинджеру.
Расправляясь со своим блюдом, Перо ощутил на плече сильную руку, и низкий голос произнес:
— Росс, что ты делаешь тут один накануне Нового года?
Он обернулся и увидел Роджера Стобача, квортербека команды «Далласские ковбои», однокашника по Военно-морской академии и старого друга.
— Привет, Роберт! Присаживайся.
— Я здесь с семьей, — пояснил Стобач. — Из-за ледяного дождя в доме отключилось отопление.
— Ну, зови их сюда.
Стобач махнул рукой своей семье, затем поинтересовался:
— Как поживает Марго?
— Спасибо, прекрасно. Она катается с детьми на лыжах в Вейле. Мне пришлось вернуться — у нас большие проблемы. — Перо принялся рассказывать семье Стобача все о Поле и Билле.
Обратно в офис он возвращался в хорошем настроении. Еще не перевелись на белом свете хорошие люди.
Ему вновь пришел на ум полковник Саймонс. Из всех планов, которые он замыслил для вызволения Пола и Билла, вторжение в тюрьму требовало наиболее длительного времени: Саймонсу потребуется группа людей, время для тренировки, снаряжение… И, однако, Перо все еще и пальцем не шевельнул в этом направлении. Это казалось такой отдаленной возможностью, последним средством: пока переговоры казались многообещающими, он просто выбросил это из головы. Перо все еще не был готов звонить Саймонсу — он выждет, пока Киссинджер еще раз переговорит с Захеди, — но, возможно, есть нечто такое, что он должен сделать, чтобы подготовиться перед тем, как обратиться к Саймонсу.
Вернувшись в «ЭДС», он связался с Пэтом Скалли, выпускником Вест-Пойнта, худощавым, мальчишеского вида неугомонным мужчиной в возрасте тридцати одного года. Он был менеджером проекта в Тегеране и выехал с эвакуированными 8 декабря. Скалли возвратился в Иран после Ашуры, затем опять уехал, когда арестовали Пола и Билла. Его задачей в настоящее время было обеспечение того, чтобы для оставшихся в Тегеране американцев — Ллойда Бриггса, Рича Галлахера и его жены, Пола и Билла, — были забронированы авиабилеты на каждый день на тот случай, если пленников освободят.
Рядом со Скалли находился Джей Кобёрн, который занимался эвакуацией, а затем 22 декабря вернулся на родину провести Рождество со своей семьей. Кобёрн собирался вылететь в Тегеран, когда получил известие, что Пол и Билл арестованы, так что остался в Далласе и организовал вторую эвакуацию. Безмятежный приземистый мужчина, Кобёрн весь исходил улыбками, медленно расползавшимися по его лицу, начинавшимися с искорки, промелькнувшей в его глазах, и часто кончавшимися смехом от всей души, сотрясавшим его тело.
Перо любил обоих и доверял им. Они были из породы тех, кого он называл орлами: люди высокого полета, которые использовали свою инициативу, доводили дело до конца, давали ему результаты, а не извинения. Девиз кадровиков «ЭДС» звучал следующим образом: «Орлы не сбиваются в стаи — вы должны отыскивать их по одному за раз». Одним из секретов успеха Перо была его политика широких поисков людей такого типа, а не выжидания, когда они сами явятся наниматься на работу.
Перо спросил у Скалли:
— Как ты думаешь, все ли мы делаем, что необходимо, для Пола и Билла?
Скалли без промедления выпалил:
— Нет, не думаю.
Перо кивнул. Эти молодые мужчины никогда не боялись резать боссу правду-матку: это-то и было одним из тех качеств, что делали их орлами.
— Как ты думаешь, что нам следует сделать?
