Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

– Ты поделился новостями в предпоследней телеграмме.

– Да, – уверенно ответил я. – Но я не звал в гости. Я все еще работаю над планом. Дело довольно деликатное, и, если я все испорчу, нам же будет хуже. Я только что…

– Это нужно сделать сегодня.

Его слова закружились вокруг меня, словно яростный пчелиный рой.

– Не сегодня. Не завтра. Не в этом месяце, Портер. – Я стиснул зубы. – Они прожили в этом ветхом доме много лет. Еще один год их не убьет.

– Еще один год, – еле слышно повторил Портер.

– Скажи им, чтобы продали мое пианино, если понадобятся наличные.

– Уже продали.

Годы тренировок не дали мне дрогнуть.

– Подумать только.

– Вместе с картинами, медной посудой и канделябрами, – продолжил Портер. – И прежде чем ты спросишь, у меня больше нет денег, чтобы им помочь.

Я как раз собирался спросить. Портер женился на богатой наследнице много лет назад, когда ему едва исполнилось восемнадцать. Они с женой жили раздельно. Насколько мне было известно, София обосновалась не в Англии.

И я знал, что Портер был рад этому, даже если отец попытался вычеркнуть его из их жизни из-за разразившегося скандала.

– Тебе напомнить, кто еще живет в этом ветхом доме?

Я поджал губы.

– Она проживет еще год. Ей придется.

– Крыша протекает, – ответил Портер. – Они уволили прислугу. Остался только повар.

У меня был план, и я собирался его придерживаться. Я пытался не обращать внимания на его слова, но они проникали сквозь мою защиту.

– Все драгоценности проданы, – сказал Портер. – Все ценные вещи. Они загнаны в угол. Все они. Вот почему я здесь.

– Возможно, тебя это шокирует, но у меня есть стратегия. – Я провел рукой по лицу. Затем бросил на стол несколько купюр и встал. Брат поплелся за мной, неуклюже отодвинув свой стул. Ноги уже несли меня, хотя я сам не сразу понял куда. Я знал только, что мне нужно попасть внутрь.

– И какая? – окликнул меня Портер.

– Каждый получит то, что хочет. – Я тряхнул головой, чувствуя, как шумит кровь в ушах. – Портер, мне нужно больше времени.

Он догнал меня и окинул взглядом, склонив голову набок. Мы были похожи как две капли воды. Волосы одного цвета, светлые глаза. Но каким-то образом я пошел в мать, а он – в отца. У Портера было больше жестких черт, чем у меня, и он был более долговязым.

– Что ты задумал? – спросил он.

Я мысленно видел, как сложились все детали пазла, выстроенные в ряд. Я переставлял их в попытке придумать подходящее решение, и мое разочарование росло. Но из-за неодобрительного взгляда брата найти ответ было непросто. Мы прошли холл, и я поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Отчаяние заставляло меня двигаться все быстрее и быстрее.

– Расскажи о своей жене, – попросил Портер, тяжело дыша. – Мне интересно.

– Я ей небезразличен, – глухо произнес я.

– Прискорбно.

Когда я поднялся на наш этаж, мне стало легче дышать. Слова Портера кружились в голове, вызывая головную боль. Я остановился перед входом в номер, прежде чем полностью осознал, что делаю. Я поначалу не понял, зачем поднялся, но, несмотря на это, вытащил из кармана ключ, отпер дверь и распахнул ее.

– Подожди здесь, – коротко сказал я.

– Уитфорд, что ты делаешь?

Я едва слышал его. Комната была пуста. Я думал, что она все еще спит.

Портер просунул голову внутрь.

– Это спальня или кладовка?

Куда она могла уйти так рано? Она и ее чертова сестра. Мой брат вошел в комнату, и я почувствовал, как он оглядывает каждый угол.

– Боже мой! Ты спишь на этой раскладушке? – воскликнул Портер. – Она кажется весьма неудобной.

– Пойдем, – сказал я, напряженно размышляя. Инес могла прогуливаться на террасе. Но разве я бы ее не увидел? Эти растрепанные кудри и быструю походку трудно не заметить.

– Ты неравнодушен к этой девушке, – восхищенно произнес мой брат. – К своей жене.

– Будь это так, я бы не женился на ней, – сказал я.

Он посмотрел на меня краем глаза. Я чувствовал его осуждение, его отчаяние. Я понимал, почему он проделал весь этот путь. Но не собирался уступать.

– Уитфорд.

– Я собираюсь выполнить свое обещание, – рявкнул я. – Выполнить свой долг как их наследник. Уверен, что я прошу о малом, просто дайте мне больше времени.

Маска мужества Портера дала трещину, и я в тревоге шагнул вперед.

– Арабелла не может ждать. В конце недели они подпишут брачный контракт. Через две недели она выйдет замуж – за лорда Фартерингтона.

Я застыл, осознав смысл его слов. У меня в руках был щит, позволявший уклоняться от призывов к действию. Обычно Портер пользовался своей любимой тактикой: призывал меня слушаться, потому что я младше. Щит помогал против этого. Но я был беззащитен против Арабеллы. Я знал, что мои родители не в себе. Знал о возможном приезде коллекторов. А еще много лет знал, что мой отец был никудышным игроком в покер. Но я забыл, что отчаяние превращает людей в монстров.

– Фартерингтон? Он же старик. Как минимум на двадцать лет старше отца.

– Теперь, когда ты понимаешь всю серьезность ситуации, у тебя есть выбор. – Портер встретился со мной взглядом. Вместо его обычного самообладания я увидел неприкрытый страх за нашу сестру.

Мне пришлось смириться со многим.

Разочарованием родителей.

Браком по расчету.

Купленной карьерой.

Оружием.

Но когда мой старший брат, каким бы невыносимым он ни был, позволял заглянуть за свою непроницаемую маску, я обращал на это внимание. Это всегда означало, что он боялся. И никогда – за себя.

Именно это выражение лица заставило меня задуматься: пришло время составить новый план. Я взъерошил волосы, чувствуя, как бешено бьется сердце в груди. Мне хотелось выпить. Хотелось забыться. Я не хотел, чтобы что-то из сказанного им сбылось.

– Ненавижу тебя.

Портер выжидательно вскинул бровь.

– Выбирай, брат.

Capítulo ocho

Глава 8

Я видела, что Исадоре понравился обеденный зал. Ее взгляд скользнул по блестящим столовым приборам, мягким коврам, сверкающим бокалам и атласным скатертям. Она села напротив меня, выпрямившись и не касаясь спинки стула. На протяжении многих лет мать пыталась научить меня тому же. Были и другие мелочи, которые говорили о том, что нас обеих вырастила одна и та же женщина. Исадора собирала волосы в прическу, которая нравилась моей матери: заплетала косу и укладывала на макушке, так что несколько нежных локонов касались ее скул.