Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

К его дочери обратился Томсон:

— Леди Шарлотта! Я — полицейский и располагаю доказательствами вашей причастности к заговору с целью убийства. Поверьте, как и для вашего отца, главной заботой для меня теперь становится не допустить, чтобы это зашло еще дальше, то есть сделать все от нас зависящее, чтобы вы не отправились в тюрьму на весьма длительный срок.

Уолден вытаращил на Томсона глаза. В тюрьму? Он, конечно же, просто пугает ее… Но нет, тут же осознал граф, буквально парализованный страхом. По сути, он прав — Шарлотта преступила закон…

— Нам, возможно, удастся скрыть вашу причастность к этому делу, — продолжал Томсон, — но лишь при условии, что мы сумеем предотвратить убийство. Если же преступник добьется своего, мне не останется ничего другого, как привлечь вас к суду, и обвинением для вас тогда будет соучастие в убийстве. Теоретически вам может грозить смертная казнь через повешение.

— Нет! — Возглас вырвался у Уолдена помимо воли.

— Именно так, — тихо подтвердил Томсон.

Уолден спрятал лицо в ладони.

— Вы должны спасти себя от столь печальной участи, — сказал Томсон, — как и пощадить чувства родителей. Ваша обязанность сейчас — сделать все от вас зависящее, чтобы мы нашли Максима и спасли жизнь князю Орлову.

«Этого просто не может быть, — в отчаянии думал Уолден. — Я, видимо, просто схожу с ума. Мою дочь нельзя повесить. Но если Алекса убьют, Шарлотта станет одной из его убийц. Нет, суда над ней допустить невозможно. Кто у нас сейчас министр внутренних дел? Маккенна. — Уолден был с ним едва знаком. — Тогда должен вмешаться сам Асквит и предотвратить… Вот только захочет ли премьер-министр помочь?»

— Скажите, когда вы видели Максима в последний раз? — приступил Томсон к допросу.

Уолден смотрел на Шарлотту в ожидании ее реакции. Она стояла позади кресла, вцепившись обеими руками в спинку так, что побелели костяшки пальцев, но лицо оставалось спокойным.

— Мне нечего вам сказать, — ответила она после паузы.

Уолден громко застонал. «Зачем она продолжает упрямиться, после того как ее полностью изобличили? Что творится у нее в голове? Она кажется сейчас такой чужой. Когда же я успел потерять ее?»

— Вам известно, где сейчас находится Максим? — задал новый вопрос Томсон.

Шарлотта молчала.

— Вы предупредили его о принятых нами здесь мерах безопасности?

Ничто не отразилось на ее лице.

— Чем он вооружен?

Молчание.

— Отказ отвечать на мои вопросы только усугубляет вашу вину. Хотя бы это вам понятно?

Уолден сразу уловил перемену в тоне Томсона и вскинул на него взгляд. Теперь полицейский был разгневан всерьез.

— Позвольте мне вам кое-что растолковать, — сказал он. — Вы, вероятно, рассчитываете, что отец сумеет оградить вас от правосудия. Не исключено, что и сам он питает подобную иллюзию. Но если Орлов погибнет, клянусь, я лично прослежу, чтобы вы предстали перед судом за убийство. Подумайте об этом хорошенько!

И Томсон вышел из комнаты.

Его уход только расстроил Шарлотту. При постороннем ей с большим трудом, но удавалось держать себя в руках. Оставшись наедине с отцом, она чувствовала, что опасность сорваться многократно возросла.

— Я спасу тебя, если смогу, — печально произнес он.

Шарлотта сглотнула комок в горле и отвернулась. «Уж лучше бы он дал волю ярости, — думала она. — С этим бы я как-нибудь справилась».

Он тоже смотрел в окно, когда обратился к ней снова.

— Видишь ли, я чувствую себя в ответе за все, — с болью проговорил он. — Твоя мама была моим выбором, я стал твоим отцом и воспитывал тебя. А потому ты — целиком мое творение, что бы сейчас ни совершила. Но для меня непостижимо, как такое могло произойти. Действительно непостижимо. Быть может, ты мне все объяснишь?

— Я попытаюсь, — сказала Шарлотта.

Ей очень хотелось, чтобы он все понял, и она была уверена, что сумеет с ним объясниться, если только подберет нужные слова.

— Я не хочу, чтобы ты добился успеха, втягивая Россию в войну. Потому что в таком случае миллионы ни в чем не повинных русских людей будут бессмысленно убиты или искалечены.

Он казался искренне удивленным.

— Так вот в чем все дело? — спросил он. — Неужели только из-за этого ты сотворила столько ужасных глупостей? И это та цель, которую поставил перед собой Максим?

«Вероятно, он все-таки меня поймет», — подумала Шарлотта, несколько приободренная.

— Да, — кивнула она и с энтузиазмом продолжила: — Кроме того, Максим стремится к тому, чтобы в России началась революция, а даже ты, вероятно, согласишься, что она необходима. И, как он считает, она разразится, стоит народным массам узнать, что Алекс в Лондоне пытается отправить их воевать.

— Неужели ты полагаешь, что я хочу войны? — спросил он, не веря своим ушам. — Неужели думаешь, будто я стремлюсь развязать войну? Что она принесет мне лично хоть какую-то выгоду?

— Разумеется, нет. Но ты допустишь ее под давлением обстоятельств.

— Под давлением обстоятельств ее допустят все, даже твой Максим, который, как ты сама только что сказала, хочет революции в России. И если война неизбежна, то мы должны в ней победить. Разве и в этом для тебя заключено зло? — Он говорил теперь почти умоляюще.

Она все еще отчаянно пыталась все ему разъяснить.

— Не знаю, зло это или нет, но убеждена, что сама по себе война — источник неисчислимых несчастий. Русские крестьяне ничего не знают о мировой политике, да она их и не касается. Но их будут убивать, рвать их тела на части снарядами только потому, что вы с Алексом смогли договориться!

В ее глазах стояли слезы.

— Неужели ты не видишь, насколько это неправильно, папа?

— Но взгляни на это с точки зрения Великобритании, которая, между прочим, должна