Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Опоздал, приятель. Мы уже закрываемся, — сказал он.
И Максим ушел.
Ему нельзя было даже присесть на ступеньки в надежде, что Шарлотта все-таки сумеет прийти позже, — на опустевшей Трафальгарской площади он будет слишком бросаться в глаза. Да и надежды, собственно, не осталось. Она опаздывала больше чем на два часа, а это означало, что уже не появится.
Она не появится.
«Давай посмотрим правде в глаза, — размышлял он. — Шарлотта вполне могла решить, что ей лучше не связываться со мной, и с ее стороны это было бы вполне разумно. Но тогда она могла прийти хотя бы для того, чтобы сказать мне это в лицо, верно? Или послать записку…
Она могла послать записку!
У нее есть адрес Бриджет. Она обязательно должна была отправить ему письмо!»
И Максим направился на север города.
Он прошел задворками театрального квартала, тихими площадями Блумсбери. Погода стала меняться. Все то время, что он пробыл в Англии, здесь было солнечно и тепло. Дождь не пролился ни разу. Но духота, ощущавшаяся в воздухе последние два дня, служила явной приметой надвигавшихся гроз.
Максим размышлял: «Интересно, каково это — обитать в Блумсбери, в этом уголке благополучия, где у семей среднего класса всегда хватает денег на жизнь и еще остается на покупку книг? Но только после революции мы непременно снимем замки с ворот частных скверов в центре площадей».
У него вдруг разболелась голова. А ведь он с детства ни разу не страдал от головной боли. Он хотел бы отнести это за счет перемены погоды, но гораздо более вероятной причиной были все же непрестанные треволнения. «После революции, — подумал он, — головные боли будут упразднены».
Ждет ли его в доме Бриджет записка? Он попытался представить себе ее содержание.
«Дорогой мистер Петровский! Я крайне огорчена, что не смогла прийти сегодня на встречу с вами. Искренне ваша, леди Шарлотта Уолден».
Нет, она, конечно же, этим не ограничится.
«Дорогой Максим! Князь Орлов остановился в доме российского военно-морского атташе по адресу Уилтон-плейс, дом 25А, на третьем этаже, окна его спальни на фасаде слева. Ваш преданный друг, Шарлотта».
Так это было вероятнее. Или еще того хлеще:
«Дорогой отец! Да, я теперь знаю правду. Но мой так называемый папочка посадил меня под замок. Умоляю, приди и спаси меня! Твоя любящая дочь Шарлотта Петровская».
«О, не будь идиотом!»
Он добрался до Корк-стрит и первым делом осмотрел улицу. К дому не приставили дежурного полицейского, а у порога паба не торчала фигура в штатском, прячущая лицо за развернутой газетой. Вроде бы все тихо. Он немного приободрился. «До чего же чудесно, когда тебе рада женщина, — подумалось ему. — И не важно какая: стройная молодая красавица, как Шарлотта, или пожилая толстушка вроде Бриджет. Наверное, это чувство у меня от того, что я большую часть жизни провел с мужчинами или вообще один».
Он постучал в дверь дома Бриджет. Дожидаясь, бросил взгляд вниз на окно подвальной комнаты, где жил раньше, обратив внимание на новые занавески. Дверь распахнулась.
Бриджет посмотрела на него и расплылась в широченной улыбке.
— А вот и мой любимый международный террорист, благослови тебя Бог! — воскликнула она. — Входи скорей, мой дорогой.
Он прошел в ее гостиную.
— Хочешь чаю? Вода только что вскипела.
— Да, с удовольствием. — Он уселся в кресло. — Полиция доставила вам много неприятностей?
— Меня допрашивал лично старший инспектор. Ты, видать, для них важная птица.
— И что вы ему сказали?
Она презрительно усмехнулась.
— Свою дубинку он дома забыл, а без нее ему ничего из меня не выбить.
Максим улыбнулся и спросил:
— К вам не приносили письма?..
Но она продолжала болтать о своем.
— Хочешь снова занять свою комнату? Я сдала ее другому жильцу, но выставлю его в два счета. Он, видишь ли, носит бакенбарды, а я всегда терпеть не могла мужиков с баками.
— Нет, комната мне не нужна…
— Но ты же ночуешь где придется. У меня глаз на такие вещи наметанный.
— Да, верно.
— Значит, то, для чего ты приехал в Лондон, еще не сделано, как я понимаю.
— Нет.
— Что-то случилось? Ты сам на себя не похож.
— Да.
— Так что же стряслось?
И внезапно Максим понял, что очень рад найти хоть одну живую душу, с которой может этим поделиться.
— Много лет назад у меня был роман с одной женщиной. Я и не подозревал, но она родила от меня ребенка. И вот несколько дней назад… я встретил свою дочь.
— О Господи! — Она посмотрела на него с состраданием. — Бедняга ты, бедняга! Словно мало других проблем на твою головушку. Так это от нее тебе пришла весточка?
Максим чуть не рассмеялся, услышав об этом. Значит, письмо все-таки есть!
— За ним ты, стало быть, и явился. — Она подошла к каминной доске и запустила руку за часы. — И, как я понимаю, твое дитя затесалось среди тиранов и угнетателей?
— Увы, да.
— Я сразу сообразила, увидев герб. Уж не везет, так не везет, верно я говорю?
И она подала ему письмо.
Максим тоже сразу заметил графский герб на задней стороне конверта и поспешно вскрыл его. Внутри он нашел два небольших листка, покрытых аккуратным, хорошо поставленным почерком.
Уолден-Холл
1 июля 1914 года
Дорогой Максим!
К тому времени, когда до вас дойдет
