Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Блестяще! — подытожил Асквит. — А что у нас с тем анархистом-убийцей?

Оптимизм Уолдена слегка поубавился.

— Мы делаем все возможное для защиты Алекса, но основания для беспокойства все равно пока остаются.

— Мне казалось, что Бэзил Томсон хорошо знает свое дело.

— Томсон великолепен, — сказал Уолден, — но, как я начинаю опасаться, этот чертов Максим даст ему сто очков вперед.

Вмешался Черчилль:

— По моему глубокому убеждению, мы не должны позволять подобному типу вселить в нас страх…

— Но мне действительно страшно, джентльмены, — перебил его Уолден. — Максим уже трижды ускользал у нас из-под носа, причем в последнем случае на него охотились сразу тридцать полицейских. Лично я не вижу сейчас, каким образом он мог бы добраться до Алекса, но тот факт, что этого не вижу я, ничего не значит: Максим все равно может найти способ исполнить задуманное. А мы с вами прекрасно понимаем, чем обернется убийство князя Орлова — договор с русскими полетит в мусорную корзину. В настоящий момент я бы считал Максима самым опасным преступником на территории нашей страны.

Асквит слушал, кивая в знак согласия и с очень серьезным видом.

— Как только вы сочтете меры, принятые для обеспечения безопасности Орлова недостаточными, пожалуйста, обращайтесь лично ко мне.

— Спасибо.

Дворецкий предложил Уолдену сигару, но тот уже понял, что пора закругляться.

— Несмотря ни на что, жизнь продолжается, — сказал он. — Я приглашен на вечеринку к миссис Гленвилл. Там и выкурю сигару.

— Только никому не рассказывайте, с кем ужинали, — улыбнулся Черчилль.

— Я себе не враг. Они до конца дней перестанут со мной разговаривать. — Уолден допил портвейн и поднялся из-за стола.

— Когда вы собираетесь представить Орлову новое предложение? — спросил Асквит.

— Я отправляюсь в Норфолк на машине завтра рано утром.

— Отлично!

Дворецкий принес Уолдену перчатки и шляпу.

Притчард стоял у ограды и беседовал с дежурным полисменом.

— Домой! — скомандовал Уолден.

«Не слишком ли я погорячился?» — размышлял он в пути. Он дал обещание добиться согласия Орлова на предложение по Константинополю, но толком пока не знал, как это сделать. Им опять овладело беспокойство, и он начал про себя репетировать речь, которую произнесет завтра.

Но домой он добрался раньше, чем нашел сколько-нибудь убедительные слова.

— Машина мне снова понадобится через несколько минут, Притчард.

— Слушаюсь, милорд.

Уолден вошел в дом и поднялся наверх, чтобы помыть руки. На лестничной площадке он встретил Шарлотту.

— Мама собирается? — спросил он.

— Да, будет готова через несколько минут. Как продвигается твоя политическая деятельность?

— Вяло.

— С чего вдруг тебя опять потянуло заниматься всем этим?

Он улыбнулся.

— В двух словах: не хочу допустить, чтобы Германия завоевала всю Европу. Но тебе не стоит забивать подобными материями свою хорошенькую маленькую головку…

— А я и не забиваю. Мне просто интересно, куда ты спрятал от меня Алекса.

Уолден колебался. Если сказать ей правду, большого вреда не будет. Но все же появится вероятность, что она по глупости выболтает кому-нибудь этот секрет. Для нее же лучше оставаться в неведении.

— Если тебя спросят об этом, честно отвечай, что не знаешь.

Он улыбнулся и поднялся к себе в спальню.

По временам прелести жизни в Англии начинали действовать Лидии на нервы.

Обычно ей нравились спонтанные вечеринки. Несколько сотен человек собирались у кого-нибудь дома, чтобы ровным счетом ничего не делать. Не было ни танцев, ни большого ужина, ни карточной игры. Ты пожимала руки хозяевам, брала с подноса бокал шампанского и просто бродила по огромному особняку, болтая с друзьями и восхищаясь чужими нарядами. Но нынешним вечером ей словно открылась вся бессмысленность таких сборищ. И ее недовольство вылилось в приступ ностальгии по России. Там, казалось ей, красота женщин более ослепительна, интеллектуалы не столь скучны и осторожны, разговоры увлекательнее и сама атмосфера вечеров не такая удушливая и навевающая сон. На самом же деле она просто слишком измаялась в тревоге за Стивена, Максима и Шарлотту, чтобы получать удовольствие от светского общения.

Она поднялась по широкой парадной лестнице со Стивеном по одну руку и Шарлоттой по другую. Миссис Гленвилл привело в восторг ее брильянтовое колье. И они последовали дальше. Стивен тут же ввязался в беседу с коллегой по палате лордов. Лидия расслышала только слова «поправка к закону» и потеряла всякий интерес. Так они потом и двигались сквозь толпу, раскланиваясь и улыбаясь. Лидию не оставляла мысль: «Зачем я здесь?»

— Между прочим, мама, куда подевался Алекс? — спросила Шарлотта.

— Понятия не имею, милая, — рассеянно ответила Лидия. — Тебе лучше узнать об этом у папы. Добрый вечер, Фредди!

Но Фредди интересовала Шарлотта, а не ее мама.

— Я раздумывал над тем, что вы сказали за ленчем, — заявил он. — И пришел к выводу, что у нас, англичан, есть собственные интересы.

Лидия оставила их вдвоем. «В дни моей молодости, подумала она, путь к сердцу мужчины уж точно не лежал через разговоры о политике, но, по всей вероятности, даже в этом теперь настали перемены. Да и Фредди, похоже, интересно все, о чем бы ни завела речь Шарлотта. Надеюсь, он сделает ей предложение. Боже, каким бы это стало облегчением!

В первой же из гостиных, где чуть слышно наигрывал струнный квартет, она встретила свою родственницу Клариссу. Главной темой их разговора стали дочери, и Лидия в глубине души обрадовалась, узнав, насколько Клариссу тревожит будущее Белинды.

— Я ничего не имею против ее новомодных нарядов, в которых у девушки видны лодыжки, меня даже не смущает, что она курит, — хотелось бы только, чтобы она не так выставляла это на всеобщее обозрение, — жаловалась Кларисса. — Но она повадилась посещать какие-то жуткие злачные места