Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Вы поможете мне? — спросил Максим.

— Я понятия не имею, где Алекс, — попыталась уклончиво ответить она.

— Но вы можете это выяснить.

— Да, могу.

— Сделаете?

— Даже не знаю, — вздохнула она.

— Шарлотта, вы должны мне помочь.

— Слово «должна» здесь неуместно! — вдруг вспыхнула она. — Все пытаются мне диктовать, что я должна делать. Уж вы-то могли бы проявить ко мне хоть немного уважения!

Он сразу заметно поник.

— Поверьте, мне крайне жаль, что я вынужден просить об этом именно вас.

Шарлотта сжала ему руку.

— Я подумаю над этим.

Он хотел сказать что-то еще, но она заставила его замолчать, приложив палец к губам.

— Вам придется пока довольствоваться моим обещанием подумать, — проговорила она.

В половине восьмого Уолден выбрался из «ланчестера», облаченный в смокинг и обтянутый шелком цилиндр. Теперь он все время пользовался автомобилем: при чрезвычайной ситуации тот был быстрее и маневреннее любой кареты. За рулем сидел Притчард с револьвером под пиджаком. Нормальное течение жизни казалось окончательно нарушенным. Они подкатили к заднему двору дома номер 10 по Даунинг-стрит[289]. Сегодня после обеда кабинет собирался для обсуждения соглашения, разработанного Уолденом и Алексом. Теперь графу предстояло узнать, было оно одобрено или нет.

Его провели в небольшую столовую. Там уже расположились Черчилль и Асквит — премьер-министр. Прислонившись к стойке бара, они пили херес. Уолден обменялся с Асквитом рукопожатиями.

— Добрый вечер, премьер-министр.

— Рад вас видеть, лорд Уолден.

У Асквита была посеребренная сединой голова, лицо гладко выбрито. В морщинках у глаз как будто затаилась вечная насмешка, но маленький тонкогубый рот, как и квадратный подбородок, выдавали характер волевой и упрямый. Уолден отметил, что его йоркширский акцент не вывели ни лондонская частная школа, ни Оксфорд. А голова казалась слишком большой, и, по многочисленным отзывам, мозг внутри нее работал с мощностью и точностью хорошо отлаженного механизма. «Впрочем, — цинично подумал Уолден, — людям вообще свойственно наделять своих лидеров значительно большими умственными способностями, чем они обладают в действительности».

— Вынужден вас огорчить, — сказал Асквит. — Кабинет министров не утвердил предложенного вами проекта.

Уолден внутренне сжался. Скрывая свое разочарование, он взял чисто деловой тон и спросил:

— По каким же причинам?

— Противником соглашения выступил, главным образом, Ллойд Джордж.

Уолден, вопросительно вздернув бровь, посмотрел на Черчилля.

Тот пожал плечами и сказал:

— Вероятно, вы разделяли популярное заблуждение, что мы с Эл-Джи всегда единогласны по любому вопросу. Теперь вы видите, что это не так.

— В чем суть его возражений?

— Он заявил, что это вопрос принципа, — ответил Черчилль. — По его словам, мы не можем обходиться с Балканами как с коробкой шоколадных конфет, предлагая ее всем подряд: мол, выбирайте на свой вкус — Фракию, Боснию, Болгарию, Сербию. У малых государств тоже есть права, считает он. Вот что значит отдать кресло в кабинете министров валлийцу. Валлийцу и бывшему юристу — даже не знаю, что хуже.

Столь легкомысленный подход раздражал Уолдена. «Это его проект в такой же степени, как мой, — размышлял он. — Так почему же я расстроен, а он — нет?»

Они уселись ужинать. Обслуживал их один дворецкий. Асквит ел без аппетита. «А вот Черчилль чересчур налегает на спиртное», — подумал Уолден. Настроение у него было прескверным, и он мысленно проклинал Ллойда Джорджа каждый раз, когда подносил ложку ко рту.

Когда они закончили с первым блюдом, Асквит сказал:

— Нам настоятельно необходим ваш договор. Война между Францией и Германией теперь неизбежна, и, если русские останутся в стороне, немцы покорят всю Европу. Этого мы допустить не можем.

— Что нужно сделать, чтобы заставить Ллойда Джорджа изменить свою позицию? — спросил Уолден.

Асквит чуть заметно улыбнулся.

— Если бы я получал фунтовую банкноту каждый раз, когда мне задают этот вопрос, я был бы уже очень богатым человеком.

Дворецкий положил им в тарелки по перепелке и разлил по бокалам кларет[290].

— Нам надо подготовить несколько модифицированный вариант соглашения, в котором будут учтены возражения Эл-Джи.

Небрежность слов Черчилля продолжала выводить Уолдена из себя.

— Вы прекрасно понимаете, насколько это непросто, — заметил он уже с отчетливой резкостью в голосе.

— Непросто, согласен, — примиряюще сказал Асквит, — но мы обязаны попытаться. Фракия станет независимой, но под российским протекторатом, что-нибудь в этом духе.

— Я потратил месяц, чтобы уломать их на наше последнее предложение, — устало напомнил Уолден.

— Но вы же понимаете, что убийство бедняги Франца Фердинанда изменило политическую ситуацию, — продолжал Асквит. — Теперь Австрия начнет вести себя на Балканах гораздо более агрессивно, и русским как никогда будет нужен тот форпост в регионе, который мы в принципе согласны им предоставить.

Уолден нашел в себе силы забыть об обиде и начать мыслить конструктивно. Немного подумав, он выдвинул новую идею:

— А как насчет Константинополя?

— Что вы имеете в виду?

— Если мы предложим русским Константинополь, будет ли Ллойд Джордж возражать и против этого тоже?

— Он может заявить, что это равнозначно передаче Кардиффа ирландским республиканцам, — усмехнулся Черчилль.

Но Уолдена уже не интересовало его мнение. Он смотрел на Асквита.

Тот положил на тарелку вилку и нож.

— Что ж, теперь, когда он показал нам всю свою принципиальность, Ллойд Джордж может воспользоваться шансом продемонстрировать, что способен и на разумную гибкость, если ему предлагается компромиссный вариант. Думаю, он даст свое согласие. Но будет ли этого достаточно для русских?

Уолден, разумеется, не мог этого знать наверняка, но его так воодушевила собственная изобретательность, что он, почти не раздумывая, заявил:

— Если вы беретесь уломать Ллойда Джорджа, то Орлова