Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Томсон, складывается впечатление, что этот тип попросту умнее вас!

Томсон молча окинул его холодным взглядом.

Уолден понял, что переборщил.

— Прошу прощения, если обидел, — сказал он. — Этот мерзавец просто действует мне на нервы!

— Миссис Каллахан утверждает, что сама выгнала постояльца, поскольку он показался ей подозрительным.

— Тогда почему же она не донесла на него в полицию?

Томсон быстро разобрался с мясом и отложил в сторону вилку с ножом.

— Говорит, не было особых оснований. Мне это показалось странным, и мои люди навели о ней справки. Ее покойный муж принадлежал к ирландским повстанцам. Следовательно, если она знала, что на уме у нашего друга Максима, то вполне могла отнестись к его планам с сочувствием.

Уолдену не понравилось, что Томсон назвал террориста «нашим другом». Но он лишь поинтересовался:

— Вы полагаете, ей может быть известно, куда он направился?

— Даже если так, она не скажет. Но с другой стороны, ему незачем было сообщать ей об этом. Здесь важно другое — он может появиться у нее снова.

— И вы установили наблюдение?

— Да, хорошо скрытое. Один из моих сотрудников снял ту же подвальную комнату как обычный жилец. Между прочим, первое, что он там обнаружил, был стеклянный стержень — часть химической посуды, которую используют в лабораториях. Значит, свою бомбу Максим изготовил там же, используя раковину для умывания.

Уолдена мороз пробирал по коже при мысли, что чуть ли не в центре Лондона любой может купить нужные химикаты, смешать их в умывальнике и получить бутыль смертоносной взрывчатки, а потом запросто пронести ее в апартаменты фешенебельного отеля в Вест-Энде.

За ягненком последовала новая смена блюд — фуа-гра.

— Что вы собираетесь предпринять дальше? — спросил Уолден.

— Портрет Максима украшает теперь доску объявлений каждого полицейского участка столичного графства. И если только он сам не запрется где-то в четырех стенах, один из глазастых бобби[287] рано или поздно заметит его. Но для того чтобы это случилось рано, а не слишком поздно, мои люди обходят сейчас дешевые гостиницы и доходные дома, показывая всем его физиономию.

— Но ведь он мог изменить внешность?

— В его случае это весьма затруднительно…

Томсона опять прервало появление официанта. Оба отказались от шоколадного торта, попросив взамен мороженое. Уолден присовокупил к этому полбутылки шампанского.

— Ему не скрыть высокого роста, как и своего русского акцента, — продолжил Томсон. — У него очень приметные черты лица. Времени, чтобы отпустить бороду, ему не хватит. Конечно, он может сменить одежду, обрить голову или, наоборот, надеть парик. На его месте я бы попытался спрятаться за каким-нибудь мундиром или форменной одеждой, выдав себя за моряка, лакея или даже священника. Но полисменам все эти трюки хорошо знакомы.

После мороженого им подали стилтон[288] и бисквиты под лучший выдержанный портвейн, какой только можно было найти в винном подвале клуба.

«Ситуация все еще слишком неопределенная», — размышлял Уолден. Преступник пока разгуливал на свободе, а Уолден мог почувствовать себя в полной безопасности, только зная, что тот схвачен, посажен в надежную камеру и прикован цепями к стене.

— Стало очевидно, — продолжал Томсон, — что этот Максим является одним из наиболее опасных революционеров-террористов, членов крупной международной организации заговорщиков. Он превосходно информирован. Ему было известно, например, о прибытии в Англию князя Орлова. Как вы верно заметили, он умен и устрашающе полон решимости привести в исполнение свою миссию. Но Орлова-то мы теперь укрыли в надежном месте.

Уолден не сразу понял, к чему подводит свои рассуждения Томсон.

— А вот вы по-прежнему свободно ходите по лондонским улицам, совершенно не таясь.

— Но мне-то чего опасаться?

— Будь я на месте Максима, то сосредоточил бы внимание именно на вас. Я бы следил за вами в надежде, что вы сами приведете меня к Орлову. Или похитил, чтобы под пытками узнать, где он находится.

Уолден потупил взгляд, чтобы не выдать мелькнувшего в глазах страха.

— Разве такое по силам одному?

— Кто знает, нет ли у него сообщника? Я хочу приставить к вам телохранителя.

Но Уолден покачал головой.

— У меня есть мой верный Притчард. Он готов жизнь за меня отдать, что уже доказал в прошлом.

— Он вооружен?

— Нет.

— А стрелять умеет?

— И очень хорошо. В те годы, когда я часто охотился в Африке, он всегда был со мной. Кстати, там же он и спас меня с риском для жизни.

— В таком случае необходимо снабдить его пистолетом.

— Хорошо, — согласился Уолден. — Завтра я отправляюсь в усадьбу, где у меня есть для него револьвер.

Уолден увенчал трапезу персиком, а Томсон заказал десерт из груши. Потом они перешли в курительную, куда им подали кофе с бисквитами. Уолден раскурил сигару.

— Думаю, мне лучше прогуляться до дома пешком, моего же пищеварения ради. — Он старался говорить спокойно, но голос почему-то сорвался на более высокие тона.

— А по-моему, как раз этого делать не стоит, — возразил Томсон. — Экипаж дожидается вас?

— Нет, но…

— Мне будет спокойнее, если отныне вы начнете передвигаться, пользуясь только собственным транспортом.

— Договорились, — вздохнул Уолден, — но придется ограничить себя в еде.

— А сейчас сойдет и кеб. Я лично провожу вас.

— Вы и в самом деле считаете это необходимым?

— Он может поджидать вас прямо за порогом этого клуба.

— Да откуда же ему знать, членом какого клуба я состою?

— Это есть в любом справочнике «Кто есть кто».

— Ах, ну конечно! — Уолден только покачал головой. — О таких простых вещах как-то совершенно забываешь.

Томсон посмотрел на часы:

— Мне скоро пора быть на службе… Так что если вы готовы…