Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— А он весьма мил, — сказала Лидия Кириллу.
— Внешность обманчива, — предостерег ее кузен. — Если верить слухам, он тот еще гуляка и повеса.
— Ты меня удивляешь.
— Он играет в карты с офицерами, которых я хорошо знаю, и, по их отзывам, перепить его мало кому удается.
— Тебе столько про всех известно, но почему-то всегда только плохое.
Губы Кирилла скривились в улыбке.
— А чья в том вина: моя или их?
— Зачем он сюда приехал? — спросила Лидия.
— В Петербург? Типичная история. Говорят, у него очень богатый, но крайне деспотичный отец, которого сынок на дух не переносит. Вот он и прожигает жизнь за игрой и выпивкой, путешествуя по всему миру в ожидании, когда папаша отдаст Богу душу.
Лидия не предполагала продолжить общение с лордом Хайкомом, но жена посла, рассудив, что они оба пока не обременены семьями, посадила их рядом за ужином. Когда подали вторую перемену блюд, он первым решился к ней обратиться.
— Вы знакомы с министром финансов? — неожиданно спросил он.
— Боюсь, что нет, — холодно ответила Лидия. Она, разумеется, многое знала о министре, к которому благоволил царь, но тот, однако, сочетался браком с еврейкой, и к тому же разведенной, а это делало весьма затруднительным для представителей высшего света приглашать такую пару к себе. При этой мысли она внезапно представила, как язвительно высмеял бы подобные предрассудки Максим, но ее сосед заговорил с ней снова:
— Мне бы очень хотелось свести с ним знакомство. Насколько я понимаю, он весьма энергичный и дальновидный политик. Его проект Транссибирской железной дороги просто превосходен. Но, судя по отзывам, манеры несколько грубоваты.
— Не приходится сомневаться, что Сергей Юльевич Витте — преданный слуга нашего обожаемого монарха, — из чистой вежливости сказала Лидия.
— Совершенно с вами согласен, — буркнул Хайком и обратился к соседке по другую руку.
«Он счел меня скучной», — подумала Лидия и через некоторое время спросила:
— Вы много путешествуете?
— Достаточно много, — ответил он. — К примеру, почти каждый год отправляюсь в Африку охотиться на крупного зверя.
— Как интересно! И на кого же вы охотитесь?
— На львов, слонов, носорогов… Впрочем, носорога я убил только однажды.
— В гуще джунглей?
— Нет. Настоящее сафари устраивают в саванне на востоке, но однажды я действительно забрался к югу в тропические джунгли. Просто из любопытства.
— И это похоже на рисунки, которые мы видим в книгах?
— Очень, причем вплоть до черных пигмеев, которые ходят голыми.
Лидия поняла, что краснеет, и отвернулась. «С чего он вдруг упомянул об этом?» — гадала она. И больше к нему не обращалась. Они пообщались достаточно, чтобы выполнить требования светского этикета, и было совершенно очевидно, что продолжать не хочется ни ему, ни ей.
После ужина она удалилась, чтобы поиграть на великолепном рояле посла, а потом Кирилл проводил ее до дома. Она сразу же легла спать, и ей снился Максим.
Наутро сразу после завтрака один из лакеев передал ей приглашение зайти в кабинет к отцу.
Граф был низкорослым, худым и очень строгим человеком пятидесяти пяти лет. Из его четверых детей Лидия родилась последней, а ее старшие сестра и двое братьев уже обзавелись семьями. Их мать постоянно чем-то болела. И граф редко виделся с родными, проводя большую часть времени за чтением. У него оставался единственный друг, который иногда приезжал, чтобы сыграть с ним в шахматы. А ведь Лидия, пусть и смутно, помнила его совсем другим, и как весело было собираться к ужину всей семьей за огромным столом, вот только с тех пор уже немало воды утекло. И теперь приглашение в кабинет хозяина дома могло сулить только неприятности.
Когда Лидия вошла, отец стоял перед своим письменным столом, заложив руки за спину, его лицо было искажено от злости. У двери притулилась заплаканная горничная. Лидия поняла, что произошло, и внутренне содрогнулась.
Предисловий не последовало. Отец начал с сути дела:
— Ты тайно встречаешься с каким-то юнцом!
Лидия сложила на груди руки, чтобы унять дрожь во всем теле.
— Как ты узнал? — спросила она, бросив обвиняющий взгляд на служанку.
— Не смотри на нее, — презрительно хмыкнул отец. — Кучер доложил мне о необычайно долгих прогулках в парке, к которым ты пристрастилась. И вчера я проследил за тобой.
Он сорвался с ровного тона и повысил на дочь голос:
— Как ты посмела вести себя подобным образом? Даже простые крестьянки не позволяют себе ничего подобного!
«Все ли он знает? Нет, он не может знать слишком много».
— Я влюбилась, — заявила Лидия.
— Влюбилась? — заорал он. — Ты хочешь сказать, что у тебя началась течка?
Лидии показалось, что он сейчас ударит ее. Она попятилась, приготовившись бежать из кабинета. Ему все известно. Это полнейшая катастрофа! Что он теперь предпримет?
— Но хуже всего, — сказал отец, — что ты даже не можешь выйти за него замуж.
Эта фраза как громом поразила Лидию. Она была готова, что ее выгонят из дома, оставят без гроша и унизят, но, как оказалось, отец придумал куда более тяжкое наказание.
— Почему я не могу стать его женой?! — воскликнула она.
— Потому что он практически крепостной и к тому же анархист до мозга костей. Неужели ты не понимаешь? Он сломал тебе жизнь! Она в руинах!
— Тогда позволь мне выйти за него и жить среди этих руин!
— Никогда! — завопил он.
Затем повисло угрюмое молчание, только зареванная служанка монотонно хлюпала носом. У
