Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Когда он удалился, Уолден сказал:

— Могло показаться, что это всего лишь попытка ограбления. По крайней мере именно эту мысль я постарался внушить прислуге, а также леди Уолден и нашей дочери Шарлотте. Но, с моей точки зрения, обыкновенный грабитель едва ли нуждался в столь тщательно продуманном плане. А посему я почти уверен, что мы имели дело с покушением на жизнь князя Орлова.

Томсон посмотрел на Алекса.

— Как ни прискорбно, но вынужден с вами согласиться. У вас есть предположения, откуда преступнику стало известно ваше местонахождение?

— Мои перемещения по городу не являются тайной, — ответил Алекс, закидывая ногу на ногу.

— Так больше не годится. Скажите, сэр, на вашу жизнь уже когда-либо покушались?

— Мне угрожают постоянно, — заметно напрягся князь, — но до покушений еще не доходило.

— Существует ли особая причина, чтобы революционеры или нигилисты сделали своей целью именно вас?

— Для них вполне достаточно того факта, что я князь.

И Уолден вдруг как никогда прежде ясно понял, что все проблемы английской аристократии с суфражистками, либералами и профсоюзами ничтожны по сравнению с угрозами, постоянно висевшими над представителями правящих кругов России, и его захлестнула теплая волна сочувствия к Алексу.

Между тем тот продолжал уже более ровным и спокойным тоном:

— Но должен отметить, что, по российским меркам, я считаюсь сторонником реформ. Так что у революционеров нет недостатка в более очевидных противниках.

— И даже в Лондоне, — кивнул в знак согласия Томсон. — В разгар сезона в нашей столице всегда присутствуют аристократы из России.

— К чему вы клоните? — спросил Уолден.

— Мне представляется вероятным, — ответил Томсон, — что наш преступник осведомлен о подлинной цели пребывания здесь князя Орлова и нападение совершил, чтобы сорвать ведущиеся между вами переговоры.

— Но каким образом революционеры могли узнать о них? — В голосе Уолдена прозвучало сомнение.

— С моей стороны это всего лишь предположение, — произнес Томсон. — Скажите мне сами, можно ли таким путем сорвать переговоры? Насколько эффективен для подобных целей террор?

— О, весьма эффективен! — воскликнул Уолден, внутренне похолодев от этой мысли. — Если бы царю доложили, что его племянника убил в Лондоне революционер-террорист, да еще выходец из России, он пришел бы в неописуемую ярость. Вы же знаете, Томсон, как болезненно русские реагируют на терпимость, проявляемую Англией к их подрывным элементам, — политические трения с ними из-за нашей политики открытых дверей продолжаются уже много лет. Случись нечто подобное, и русско-английские отношения пришлось бы приводить в норму еще лет двадцать. Вопрос о военном союзе отпал бы сам собой.

Томсон снова кивнул.

— Вот именно этого я и опасался. Что ж, сегодня ночью мы уже ничего не сможем предпринять. С наступлением утра я заставлю свой отдел вплотную заняться этим делом. Мы обыщем парк в поисках улик, побеседуем с вашими слугами и скорее всего попытаемся оказать давление на ряд ведущих анархистов из Ист-Энда.

— Вы рассчитываете, что вам удастся схватить злодея? — спросил Алекс.

Уолден надеялся услышать от Томсона ободряющий ответ, но тот был предельно откровенен:

— Это будет нелегко. Мы имеем дело с человеком, тщательно планирующим свои действия, и у него, безусловно, имеется где-то надежное укрытие. У нас нет даже более или менее детального описания его внешности. И если только раны не вынудят его обратиться в больницу, шансов у нас немного.

— Но он может попытаться убить меня снова, — сказал Алекс.

— Верно. И поэтому необходимо принять все меры предосторожности. Я бы предложил вам уже завтра переехать из этого дома. Мы снимем для вас верхний этаж одного из отелей, жить вы будете под чужим именем, и к вам приставят телохранителя. Лорду Уолдену отныне придется встречаться с вами в глубокой тайне, а вам, конечно же, следует отменить все светские мероприятия.

— Разумеется.

— Уже поздно, — сказал Томсон поднимаясь. — Я прослежу, чтобы все намеченное нами было исполнено незамедлительно.

Уолден звонком вызвал Притчарда.

— Вас дожидается экипаж, Томсон?

— Да. Давайте все еще раз обсудим завтра по телефону.

Притчард проводил Томсона к выходу, а Алекс тут же отправился спать. Уолден распорядился, чтобы Притчард тщательно проверил все замки, и поднялся наверх.

Спать ему не хотелось. Он разделся и позволил себе расслабиться, дав волю противоречивым эмоциям, которые до сих пор вынужденно сдерживал. Поначалу он даже возгордился. «В конце концов, — думал он, — я взялся за шпагу и сумел отбиться от вооруженного бандита — совсем недурно для мужчины пятидесяти лет с больной ногой!» Но потом им овладела депрессия, стоило вспомнить, как бесстрастно обсуждали они только что дипломатические последствия гибели Алекса — умницы, веселого, но застенчивого, по-мужски привлекательного Алекса, выросшего, можно сказать, на глазах Уолдена.

Он забрался под одеяло и лежал без сна, прокручивая в голове момент, когда дверь кареты распахнулась и перед ними возникла фигура мужчины с револьвером. И ему снова стало страшно, но уже не за Алекса и, разумеется, не за себя, а за Лидию и Шарлотту. От одной только мысли, что их могли убить, его начала бить дрожь. Он вспомнил, как держал Шарлотту на руках восемнадцать лет назад, ее светлые волосенки и беззубый еще ротик. Вспомнил, как она училась ходить, все время потешно падая на попку. Вспомнил, как подарил ей собственного пони, чем привел дочь в полнейший восторг. А потом мысленно перенесся всего на несколько часов назад, вновь увидев ее идущей в сторону монаршей четы с высоко поднятой головой, — это была уже взрослая и очень красивая молодая женщина. «И если бы она погибла, — подумал он, — я едва ли смог бы это вынести».

А Лидия… Если бы убили Лидию, он остался бы совершенно один. Осознав это, он поднялся и пошел к ней в спальню. У изголовья ее постели горел ночник. Она крепко спала, лежа на спине с чуть приоткрытым ртом; пряди светлых волос разметались по подушке. Она казалась сейчас такой податливой и беззащитной. «А я ведь до сих пор не сумел показать,