Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

За ужином граф воссоединился с членами своей семьи. Лидия так и сияла.

— Поздравляю с успешным дебютом, Шарлотта, — сказал отец.

— Что это была за мерзкая девица? — спросила Лидия.

— Я слышал, кто-то говорил, что она дочь архитектора, — ответил Уолден.

— Тогда все понятно, — кивнула жена.

— Почему тогда все понятно? — недоуменно поинтересовалась Шарлотта.

Уолден улыбнулся ее наивности.

— Твоя мама имеет в виду, что она с нами не одного поля ягода.

— Но почему она считает, что король пытает женщин?

— Она имела в виду суфражисток. Но давайте не будем портить подобными разговорами столь незабываемый вечер. Приступим к ужину. Все выглядит так аппетитно!

В зале был установлен длинный стол, весь в цветах, но главное — в холодных и горячих блюдах. Слуги в красных с золотом королевских ливреях раскладывали по тарелкам гостей омаров, филе форели, жареных перепелов, йоркскую ветчину, яйца ржанки, разнообразнейшие пироги и десерты. Уолден наполнил тарелку и присел, чтобы насладиться едой. Простояв на ногах в тронном зале более двух часов, он зверски проголодался.

«Рано или поздно, — размышлял он, — Шарлотта узнает все о суфражистках, их голодовке и насильственном кормлении, но сей предмет, мягко выражаясь, настолько неделикатного свойства, что чем дольше она останется в блаженном неведении, тем лучше для нее. В этом возрасте ее жизнь должна состоять из увеселений и пикников, платьев и шляпок, сплетен и флирта».

Однако вокруг только и было разговоров что про «инцидент» и «ту девушку». Брат Уолдена Джордж сел с ним рядом и без предисловий стал рассказывать:

— Это была мисс Мэри Бломфилд, дочь покойного сэра Артура Бломфилда. Ее мать в тот момент находилась в гостиной. Когда ей рассказали, какой фортель выкинула ее дочь, мамаша в ту же секунду лишилась чувств.

Казалось, он смаковал каждую подробность скандала.

— А что еще оставалось делать на ее месте, сам подумай, — заметил Уолден.

— Позор на всю семью, — продолжал Джордж. — Теперь мы не увидим никого из Бломфилдов при дворе на протяжении нескольких поколений.

— Для нас невелика потеря.

— Согласен.

В этот момент Уолден заметил, как сквозь толпу гостей в их сторону пробирается Черчилль. Он написал Черчиллю о начале своих переговоров с Алексом и с нетерпением ждал возможности обсудить дальнейшие шаги… Но не здесь и не сейчас. Он отвернулся, надеясь, что Черчилль поймет намек. Но ему ли было не знать, что молодому члену кабинета министров столь тонкие нюансы совершенно непонятны?

Черчилль оперся на спинку кресла Уолдена.

— Не могли бы мы перекинуться парой слов с глазу на глаз?

Стивен бросил взгляд на брата. Джордж в шутку напустил на себя испуганный вид. Не реагируя на его юмор, Уолден поднялся.

— Давайте пройдем в картинную галерею, — предложил Черчилль.

Уолден последовал за ним.

— Полагаю, вы и эту выходку суфражистки тоже поставите в вину либеральной партии? — спросил Черчилль.

— Непременно, — отозвался собеседник, — но едва ли вы хотели так срочно поговорить только об этом?

— Естественно, нет.

Мужчины медленно пошли вдоль тянувшейся вдаль галереи.

— Мы не можем признать Балканы зоной особого влияния России, — сказал Черчилль.

— Я опасался такого ответа, но был готов к нему.

— На кой черт им сдались Балканы? Не принимать же всерьез всю эту болтовню про славянскую солидарность?

— Им нужен свободный выход в Средиземное море.

— Но ведь это и в наших интересах, если мы станем союзниками.

— Совершенно верно.

Они дошли до конца галереи и остановились.

— Существует ли способ предоставить им доступ в Средиземноморье, не перекраивая при этом карту Балканского полуострова?

— Я много размышлял об этом.

Черчилль улыбнулся.

— И я почти не сомневаюсь, что у вас уже готово контрпредложение.

— Да, готово.

— Не сочтите за труд изложить его.

— По сути, мы сейчас ведем речь всего лишь о трех небольших проливах, — начал Уолден. — Это Босфор, Мраморное море и Дарданеллы. Если мы откроем их для русских, Балканы станут им не нужны. Теперь давайте предположим, что этот проход из Черного моря в Средиземное объявляется свободным для международного судоходства и им смогут пользоваться суда под любыми флагами, а гарантами такого статуса станут совместно Россия и Англия.

Черчилль медленно пошел обратно, погруженный в задумчивость. Уолден не отставал от него в ожидании ответа.

После некоторой паузы Черчилль сказал:

— Но ведь эти проливы нам следует сделать зоной свободного судоходства в любом случае. Таким образом, вы подаете в виде большой уступки с нашей стороны то, к чему мы стремимся сами.

— Верно.

Черчилль поднял на него взгляд и ухмыльнулся.

— Да-а… Когда дело доходит до хитроумных ходов в духе Макиавелли, никто не сравнится с английской аристократией. Отлично! Продолжайте переговоры с Орловым и сделайте ему такое предложение.

— И вы не хотите сначала обсудить данный вопрос на заседании кабинета министров?

— Нет.

— Или хотя бы проконсультироваться с министром иностранных дел?

— Не на этой стадии. Русские наверняка захотят внести в договор свои поправки. По меньшей мере будут настаивать на уточнениях, каким образом два государства смогут обеспечить обещанные гарантии. А потому мне лучше представить кабинету полностью готовый вариант соглашения.

— Что ж, вам виднее, — сказал Уолден, гадая, насколько правительство вообще в курсе планов Черчилля. Тот ведь тоже усвоил уроки Макиавелли. Не могло ли здесь таиться подводных камней?

— Где сейчас Орлов? — спросил Черчилль.

— Ужинает с дипломатическим корпусом.

— Давайте найдем его и изложим новые предложения не мешкая.

Уолден покачал головой. «Насколько же правы те, кто считает Черчилля излишне импульсивным», — подумал он.

— Сейчас для этого не