Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Дождавшись, пока поезд скроется из виду, Вандам покинул станцию. На площади его ждал молодой полицейский. С горделивым видом восседая на мотоцикле, он объяснял его устройство толпе восхищенных зевак. Вандам вручил ему вторую половинку купюры. Молодой человек приложил руку к козырьку.

Вандам сел на мотоцикл и включил зажигание. Он не спросил, каким образом юноша вернется обратно: ему не было до этого дела. Майор выехал из города в южном направлении. Солнце уже клонилось к западу, но жара по-прежнему держалась.

Вскоре Вандам перегнал поезд. Он подсчитал, что прибудет в Асьют с запасом в тридцать — сорок минут. Там его встретит капитан Ньюман. Вандам в общих чертах представлял себе, что будет делать дальше, а детали решил продумывать на ходу.

Майор прибавил газу и оставил позади поезд, в котором находились Билли и Елена — два самых близких ему человека. Он убеждал себя в том, что поступил правильно, единственно возможным образом, что так было лучше для Билли, но внутренний голос не умолкал ни на минуту, упрямо нашептывая: «Ты поступил жестоко, жестоко, жестоко».

Глава 28

Поезд подошел к станции и остановился. Елена увидела табличку, на которой по-арабски и по-английски было написано «Асьют». Мысль о том, что они уже приехали, привела ее в ужас.

Для нее было необычайным облегчением увидеть доброе, взволнованное лицо Вандама в поезде. На мгновение ее охватила эйфория: ей показалось, что кошмар наконец-то закончился. Она наблюдала за его пантомимой с проверкой документов, ожидая, что он в любую секунду может вытащить пистолет и напасть на Вульфа. Постепенно она начала подозревать, что этого не произойдет. Ее поразило то жуткое хладнокровие, с которым Вандам отослал собственного сына обратно к Вульфу. Мужество Билли в данной ситуации вообще казалось невероятным. Когда она увидела, что Вандам стоит на платформе и как ни в чем не бывало машет им вслед, сердце у нее упало. Что за игру он затеял?

Вне всякого сомнения, он по-прежнему надеется заполучить ключ к «Ребекке». Наверняка у него уже имеется план, по которому он не только спасет ее и Билли, но и получит заветный ключ. Знать бы только, что это за план. К счастью, Билли такие мысли не отягощали: теперь он знал, что его папа держит ситуацию под контролем, и, уж конечно, мальчику даже в голову не приходит, что планы его папы могут запросто провалиться. Билли заметно оживился, проявил интерес к пейзажу за окном и даже спросил у Вульфа, откуда у него такой нож. Елена завидовала его вере в силы Уильяма Вандама.

Вульф также пребывал в прекрасном настроении. Инцидент с Билли напугал его, он стал было с беспокойством и враждебностью присматриваться к Вандаму; но, когда тот демонстративно сошел с поезда, явно расслабился. После этого его настроение колебалось между смертельной скукой и нервным возбуждением, однако сейчас, по прибытии в Асьют, возбуждение взяло верх. За последние сутки в Вульфе произошла какая-то перемена, думала Елена. Когда они только познакомились, он произвел на нее впечатление чрезвычайно уравновешенного человека. На его лице редко отражались эмоции, разве что иногда мелькало высокомерное выражение. Теперь он вел себя иначе: постоянно ерзал, беспокойно оглядывался, каждую минуту уголок его рта подергивался, как если бы он собирался вот-вот ухмыльнуться или состроить гримасу в ответ на собственные мысли. Уравновешенность, которая раньше была неотъемлемой частью его натуры, оказалась напускной. Елена предполагала, что причиной этому послужило затянувшееся противостояние с Вандамом. То, что задумывалось как игра со смертью, неожиданно превратилось в смертельную битву. Любопытно, что Вульф, теоретически более жесткий из противников, постепенно терял самообладание, тогда как Вандам становился все хладнокровнее.

Елена понадеялась, что это его хладнокровие не перерастет в жестокость…

Вульф встал и взял свой чемодан. Елена и Билли вышли вслед за ним на платформу. Этот город был больше по размеру и оживленнее, чем места предыдущих остановок, по вокзалу сновали люди. При выходе из вагона их чуть не затолкали обратно пассажиры, стремящиеся сесть в поезд. Алекс, пользуясь своим высоким ростом, высмотрел поверх голов выход и принялся пробираться к нему. Неожиданно к Вульфу подскочил грязный босой мальчишка в зеленой полосатой галабее и, ухватившись за чемодан, потащил в сторону, восклицая: «Такси! Такси!» Вульф, разумеется, не отпускал свой чемодан, но и мальчишка оказался цепким. Наконец Вульф добродушно пожал плечами и позволил мальчику подвести себя к воротам.

Они предъявили билеты и вышли на площадь. Было уже довольно поздно, но здесь, на юге, солнце по-прежнему припекало. Площадь окружали высокие здания, на одном из которых висела табличка «Гранд-отель». За пределами станции в ряд выстроились кебы с лошадьми. Елена осмотрелась, втайне надеясь увидеть взвод солдат, готовых арестовать Вульфа. Ничего подобного…

— Автомобиль, мне нужен автомобиль, — сказал Вульф мальчику.

Поблизости стоял только одинокий старенький «моррис», притулившийся за повозками. Мальчишка подвел их к нему.

— Садись впереди, — велел Вульф Елене.

Он дал мальчику монетку и сел сзади вместе с Билли. На водителе были солнечные очки и куфия.

— Поезжай на юг, по направлению к монастырю, — сказал Вульф водителю по-арабски.

— О’кей, — отозвался водитель.

У Елены замерло сердце. Она узнала голос и уставилась на водителя. Это был Вандам.

Вандам отъезжал от станции, думая: пока все нормально — за исключением арабского. Ему почему-то не пришло в голову, что Вульф будет разговаривать с водителем такси по-арабски. Вандам знал язык весьма поверхностно, хотя мог отдавать — и соответственно понимать — некоторые приказания. Отвечать можно было односложно, или хмыкать в ответ, или даже кидать пару слов по-английски, поскольку арабы, хоть чуть-чуть говорящие на этом языке, находили странное удовольствие в том, чтобы щеголять своими скудными познаниями, даже если европеец обращался к ним по-арабски. «Все будет нормально, если только Вульф не вздумает поболтать со мной о погоде или урожае», — успокаивал себя майор.