Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Сразу за линией располагался хорошо укрепленный горный рубеж Алам-Хальфа. Естественно, лучшим развитием событий для союзников был бы такой вариант: прорвав оборонительную линию, Роммель атакует этот рубеж и теряет там часть своих сил. Другой благоприятный фактор — подходы к южной оконечности Алам-Хальфа преграждали участки зыбучих песков. Роммелю об этом вряд ли известно, так как он никогда не проникал так глубоко на восток, тогда как у союзников есть хорошие карты этой части пустыни.

«Значит, — решил Вандам, — мой долг — помешать Алексу Вульфу, который попытается сообщить Роммелю о том, что кряж Алам-Хальфа отлично защищен и не может быть атакован с юга».

План был заведомо невыполним.

Вандам остановился. Оказалось, ноги сами собой привели его к вилле «Оливы», дому Вульфа. Майор устроился в парке напротив, в тени оливковых деревьев, и уставился на здание, словно оно могло подсказать ему, где прячется Вульф. «Вот если бы Вульф ошибся и сообщил Роммелю о благоприятном положении для атаки с юга…» — лениво подумал Вандам. И эта мысль поразила его.

«Допустим, я ловлю Вульфа. Допустим, у меня в руках находится его передатчик. Предположим даже, что мне удается заполучить ключ к коду. Тогда я могу выступить в роли Вульфа, связаться с Роммелем и объявить о возможности атаки с юга».

Вандам пришел в приподнятое состояние духа. К настоящему моменту Роммель должен быть уверен в достоверности сведений, поступающих от каирского агента. «Предположим, он получает донесение от Вульфа, в котором говорится, что линия Эль-Аламейн ослаблена на южном фланге, подходы к Алам-Хальфа затруднены, зато кряж плохо защищен.

Соблазн будет слишком велик, Роммель не устоит.

Он осуществит прорыв линии обороны на южном фланге, затем двинется на север, рассчитывая без проблем взять Алам-Хальфа. Тут он и завязнет в песках. Пока он будет оттуда выбираться, наша артиллерия нанесет несколько сокрушительных ударов по его силам. Достигнув кряжа с большими потерями, Роммель обнаружит, что этот рубеж прекрасно укреплен. В этот момент мы перебросим туда силы с передовой и раздавим врага, как орех.

Если ловушка сработает, можно будет не только спасти Египет, но и уничтожить Африканский корпус».

Вандам задумался: как бы теперь довести эту идею до начальства? Его положение сейчас оставляет желать лучшего — в сущности, профессиональная репутация Вандама канула в бездну по имени Алекс Вульф. Впрочем, это не должно помешать оценке самой идеи.

Майор встал со скамейки и направился обратно в генштаб. Будущее уже виделось ему совершенно в другом цвете. Быть может, возле мечетей не будут маршировать нацисты. Быть может, сокровища Египетского музея не будут отправлены в Берлин. Быть может, Билли не придется вступать в гитлерюгенд. А Елену не отправят в Дахау.

«Мы все можем быть спасены.

Если я поймаю Вульфа».

Часть III. Алам-Хальфа

Глава 20

«Когда-нибудь, — подумал Вандам, — я обязательно врежу Боджу по морде».

Сегодня подполковник Бодж был невыносим — нерешителен, саркастичен и раздражителен. У него в арсенале имелся своеобразный прием — нервический кашель, к которому он прибегал, когда не хотел разговаривать; сегодня он много кашлял. Кроме того, он был совершенно не в состоянии сосредоточиться: все время перекладывал бумаги у себя на столе, скрещивал и вытягивал ноги, полировал свой проклятый мячик для крикета.

Вандам сидел спокойный и молчаливый и терпеливо дожидался, пока начальство соизволит собраться с мыслями.

— В общем, знаете что, Вандам, предоставьте Окинлеку самому заниматься стратегией. Ваша работа — это безопасность личного состава, и вы не очень-то хорошо с ней справляетесь.

— Как и Окинлек со своей, — заметил Вандам.

Бодж сделал вид, что не слышит. Он взял докладную записку Вандама, в которой тот излагал свой план завлечения Роммеля в ловушку. Майор в официальном порядке предоставил ее Боджу и на всякий случай отослал копию бригадиру.

— Надеюсь, вы понимаете, что в этом плане полно несуразностей, — сказал Бодж.

Вандам ничего не ответил.

— Грубых несуразностей. — Бодж закашлялся. — Для начала здесь допускается, что Роммель прорвет оборонительную линию, не так ли?

— Вообще-то весь план построен именно на этом «допущении».

— Да. Теперь вам понятно? Именно об этом я и твержу! Если вы представите план, основанный на абсолютной уверенности в том, что наши войска никуда не годятся, весь Каир поднимет вас на смех. Я уже не говорю о том, — он снова закашлялся, — что здесь вы предлагаете спровоцировать Роммеля на атаку линии в ее слабейшем месте. То есть вы хотите улучшить его шансы на прорыв. Так?

— Не совсем. Полученные от нас сведения не станут новостью для Роммеля. Очевидно, что некоторые участки оборонительной линии слабее других. Неужели вы думаете, что воздушная разведка немцев не сможет установить это самостоятельно?

— И поэтому вы хотите облегчить ей задачу?

— Только для того, чтобы ловушка сработала наверняка.

— А мне вот казалось, что мы хотим, чтобы старина Роммель атаковал сильнейшую позицию и вовсе не прорвался через рубеж.

— Даже если нам удастся отразить его наступление, он только перегруппирует войска и атакует снова. Зато если мы заманим его в капкан, мы уничтожим весь Африканский корпус.

— Нет, нет, нет! Это опасно. Рискованно! Не забывайте, что это наш последний оборонительный рубеж, мальчик мой. — Бодж покровительственно улыбнулся. — Вы хотите, чтобы между Роммелем и Каиром остался один жалкий узенький канал? Мне кажется, вы просто не осознаете…

— Я даже слишком хорошо все осознаю, сэр. Давайте я переформулирую свое предложение. Первое: если Роммель прорвет линию, его нужно заманить в Алам-Хальфа ложной перспективой легкой победы. Второе: нужно, чтобы он