Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

его поймаю за руку. Я налил в пустую бутылку из-под джина зибиб — ну, ты же знаешь, эта штуковина становится мутной, когда добавляешь в нее воду. Пускай попробует разбавить. Ему придется купить новую бутылку джина и притворяться, что ничего не произошло. Ха-ха! Это научит его, как меня обманывать!

Начальник патруля подошел к тому полковнику, что сделал Вульфу замечание насчет фуражки.

— Все в порядке, сэр? — спросил полицейский.

— Никаких происшествий, — ответил полковник.

— Да что с тобой? — Смит насторожился. — Слушай, а ты не в чужую ли форму влез? Звезды на погонах настоящие?

— Ну что вы! — Капля пота стекла по лбу, Вульф смахнул ее слишком нервным жестом.

— Ничего личного, — развивал тему Смит. — Но знаешь, в «Шепард» не пускают без определенного чина. Бывали случаи, когда младшие офицеры прикрепляли пару звездочек, чтобы попасть сюда.

Вульф взял себя в руки.

— Послушайте, сэр, если вы хотите проверить…

— Нет, нет, — поспешно сказал Смит.

— Просто меня слегка выбило из колеи это сходство…

— Ну конечно. Я понял. Давай выпьем еще! Эзма!

Полицейский, который разговаривал с полковником, долгим взглядом обвел комнату. Нашивка на рукаве указывала на то, что он заместитель начальника военной полиции. Его глаза обратились к Вульфу. Тот страшно боялся, что какой-нибудь патрульный может помнить описание убийцы из Асьюта. Хотя нет. Наверняка не помнит. Да и не станут же они разыскивать английского офицера, подходящего под это описание! К тому же Алекс отрастил усы, чтобы слегка изменить внешность. Он заставил себя посмотреть полицейскому прямо в глаза, а затем непринужденно отвел взгляд и взялся за свой напиток, уверенный, что тот все еще смотрит на него.

Загрохотали армейские ботинки, патруль покинул бар.

Огромным усилием воли Вульф сдержал шумный выдох облегчения. Он поднял стакан совершенно твердой рукой и сказал:

— За ваше здоровье!

Они выпили.

— Ты знаешь здешние места? — поинтересовался Смит. — Чем бы еще заняться вечерком, кроме как пить в этом баре?

Вульф притворился, что размышляет.

— Вы уже видели танец живота?

Майор презрительно фыркнул.

— Один раз. Какая-то черномазая толстуха вертела задом…

— А! Так вам стоит взглянуть на настоящие танцы!

— Ты думаешь?

— Если это делается как надо, более возбуждающего зрелища не найти.

Глаза Смита загорелись.

— Неужели?

«Майор Смит, вы как раз то, что мне нужно», — мысленно произнес Вульф, а вслух сказал:

— Здесь есть одна танцовщица. Соня. Вы должны посмотреть на нее.

Смит кивнул:

— Может, и правда стоит.

— Кстати, я сам собирался отправиться в клуб «Ча-ча», где она выступает. Присоединитесь?

— Давай для начала выпьем.

Глядя на то, как Смит вливает в себя спиртное, Алекс думал, что майор, по крайней мере на первый взгляд, похож на человека, неспособного противостоять соблазну. Ему скучно, он слабоволен, он алкоголик. Значит, если он гетеросексуал, у Сони проблем не возникнет. (И пусть только эта дура попробует заартачиться!) Им еще нужно выяснить, есть ли в его портфеле что-нибудь более полезное, чем меню, и придумать, как вытянуть из него остальные тайны. Слишком много «нужно» и слишком мало времени.

Так или иначе, быстрее продвигаться невозможно: для начала требуется полностью завладеть Смитом.

Они покончили с выпивкой и отправились в «Ча-ча». Поскольку такси поймать не удалось, взяли гхари — запряженную лошадью открытую повозку. Владелец безжалостно стегал кнутом свою старую лошаденку.

Смит сказал:

— Этот парень слишком груб с бедной скотиной.

— Пожалуй, — согласился Вульф; видел бы майор, что арабы делают с верблюдами!

В клубе было, как всегда, людно и жарко. Вульфу пришлось заплатить официанту, чтобы получить столик.

Едва они сели, началось выступление Сони. Смит смотрел на Соню, а Вульф смотрел на Смита. Через пару минут майор уже пускал слюни.

— Хороша?

— Фантастика! — Смит даже не взглянул на него.

— Кстати, я знаком с ней, — небрежно обронил Алекс. — Пригласить ее посидеть с нами после выступления?

На этот раз Смит резко повернулся к нему всем телом.

— Будь я проклят! — воскликнул он. — Ты не шутишь?

* * *

Ритм убыстрялся. Соня обвела взглядом переполненный клуб. Сотни мужчин жадно пялились на ее великолепное тело. Она закрыла глаза.

Движения приходили автоматически, никаких особенных ощущений не было. Перед ее внутренним взором по-прежнему теснились хищные лица, не сводящие с нее глаз. Соня чувствовала, как подпрыгивает ее грудь, как вращается живот, как резкими толчками двигаются бедра, и ей казалось, что это кто-то делает за нее, словно ее телом управляют все эти изголодавшиеся мужчины. Она убыстряла движения. Теперь в ее танце не было ни малейшей искусственности — уже не было; Соня делала это для себя самой. Она не пыталась даже подстраиваться под музыку; теперь музыка подстраивалась под нее. Возбуждение накатывало волнами. Она окуналась в них с головой, пока не поняла, что находится в высшей точке экстаза — кажется, подпрыгнешь — и тут же взлетишь. Соня будто стояла на краю пропасти. Прыгать или не прыгать? Она вытянула вперед руки, музыка на высшей ноте оборвалась. Танцовщица издала разочарованный крик и откинулась назад, широко разведя колени, ее голова коснулась сцены. Свет погас.

Так было всегда.

Под гром аплодисментов Соня поднялась на ноги и в кромешной темноте прошла за кулисы. Оттуда она быстро проследовала в свою гримерную, не поднимая головы и ни на кого не глядя.