Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

По обычаям кибуца, роды принимал отец, акушерка давала советы и подбадривала.

Ребенок оказался крошечным — в обоих родителей. Как только появилась головка, он открыл ротик и закричал. У Дикштейна затуманились глаза. Поддерживая головку, он проверил, нет ли обвития пуповины, и сказал:

— Ну, еще чуть-чуть!

Суза принялась тужиться. Вот показались плечики, и дальше все пошло как по маслу. Завязав пуповину в двух местах, Дикштейн разрезал ее и, опять же, согласно местным обычаям, передал ребенка матери.

— С ним все нормально? — спросила Суза.

— Здоровенький! — заверила акушерка.

— А кто у нас?

— А я и не посмотрел… Мальчик!

Чуть погодя Суза спросила:

— Как же мы его назовем, Натаниэль?

— Я бы хотел назвать его Тофиком, — сказал Дикштейн.

— Тофиком? Это ведь арабское имя?

— Да.

— Но почему именно Тофик?

— Долгая история…

Постскриптум

Заметка, опубликованная в лондонской газете «Дейли телеграф» от 7 мая 1977 года:

Израиль подозревают в угоне судна с грузом урана

Автор: Генри Миллер, Нью-Йорк

На основании информации, обнародованной вчера, можно предполагать, что за исчезновением груза урана в объеме, достаточном для изготовления тридцати атомных бомб, произошедшим девять лет назад в открытом море, стоит Израиль.

По сведениям из официальных источников, инцидент походил на «настоящее дело Бонда», и хотя расследованием происшествия занимались спецслужбы четырех стран, установить, что же случилось с двумястами тоннами урановой руды, так и не удалось…

Цитируется с разрешения «Дейли телеграф».

Ключ к Ребекке

(роман)

Кена Фоллетта не зря считают классиком шпионского романа.

«Ключ к Ребекке» — действительно лучший, эталонный образец жанра!

Смертельно опасный поединок разведчика и контрразведчика…

Невидимая война двух агентов, поставивших на карту не только свою жизнь, но и жизнь тех, кто им помогает.

Миссия невыполнима?

Значит, одному из противников придется сделать невыполнимое!..

Действие романа разворачивается в 1942 году в Египте.

Часть I. Тобрук

Глава 1

Последний верблюд издох в полдень.

Этот пятилетний самец белого цвета, купленный в Джало, был самым молодым и выносливым из трех верблюдов и к тому же наименее норовистым. Хозяину очень нравилось это животное, насколько вообще может нравиться верблюд. Другими словами, он ненавидел его лишь самую малость.

Увязая в зыбком песке, человек и верблюд взобрались с подветренной стороны на небольшой бархан и остановились на его вершине. Их взору предстали тысячи одинаковых песчаных холмов, на покорение которых можно потратить полжизни. Казалось, эта безрадостная картина повергла верблюда в отчаяние. Его передние ноги подкосились, зад осел, и животное безжизненным памятником застыло на самой вершине холма, со смертным равнодушием обозревая просторы пустыни.

Хозяин подергал уздечку. Голова верблюда повернулась, шея напряглась, но сам он не двинулся с места. Человек обогнул его и несколько раз ударил ногой по его спине. Желаемого эффекта это не произвело. Тогда хозяин достал острый как бритва загнутый бедуинский нож и полоснул верблюда по крестцу. Тот даже не пошевелился, хотя из раны брызнула кровь.

Путник отдавал себе отчет в том, что происходит. Истощенное голодом тело животного перестало функционировать, словно машина, в которой кончилось горючее. Случалось, верблюды точно так же умирали, добравшись до оазиса, в окружении живительной растительности — просто потому, что у них уже ни на что не было сил.

У бедуина оставались еще две возможности поднять своего спутника на ноги. Можно было вливать воду верблюду в ноздри, пока тот не начнет захлебываться, или же развести под его крупом огонь. Однако идущий по пустыне мужчина не располагал достаточным количеством воды и дров, чтобы тратить их подобным образом, тем более что оба способа могли оказаться неэффективными.

Так или иначе, продолжать путь было нельзя. Солнце взошло уже довольно высоко и теперь неистово палило. Самое начало лета: в это время года в Сахаре температура в тени достигает 110 градусов по Фаренгейту.

Не разгружая навьюченного верблюда, путник открыл одну из своих сумок и достал палатку. Машинально оглядевшись и удостоверившись, что поблизости нет ни укрытия, ни хотя бы тени, он разбил палатку прямо рядом с умирающим верблюдом, на самой вершине холма. Затем, скрестив ноги, уселся у входа в палатку и взялся за приготовление чая. Для этого пришлось разровнять небольшую площадку прямо на песке, установить несколько драгоценных сухих веточек наподобие пирамиды и развести огонь. Когда вода в котелке закипела, он заварил себе чай, как это обычно делают кочевники: перелил кипяток из котелка в чашку, добавил заварку и сахар, потом перелил обратно в котелок, чтобы дать настояться, и повторил эту процедуру несколько раз. Полученное таким образом крепкое, приторное варево показалось ему самым бодрящим напитком на свете.

В ожидании заката путник грыз финики и наблюдал за умирающим верблюдом. Человек был спокоен. Он проделал длинный путь по пустыне, оставив позади больше тысячи миль. Два месяца назад он вышел из Эль-Аджелы на средиземноморском побережье Ливии и, преодолев пятьсот миль в южном направлении, через Джало и Куфру пришел в самое сердце Сахары. Отсюда повернул на восток и, никем не замеченный, пересек