Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Не дури! Если ты поплывешь, то и мы тоже — один ты не справишься.

— Ребята, смотрите, расклад такой: если у меня все получится, «Карла» до вас не доберется. Если нет, то вам так и так придется с ними схватиться. А если это и правда ловушка, то я попаду в нее один. Все продумано!

— Плохая идея, — покачал головой Файнберг.

— Я тоже так думаю, — кивнул Иш.

Дикштейн улыбнулся.

— Ну а я — нет. Моя жизнь — мне решать. И вообще, я здесь старший по званию, так что идите к черту!

Итак, он снова оделся и экипировался должным образом; капитан показал ему, как обращаться с рацией, как держать курс на «Карлу»; затем спустили шлюпку на воду, он забрался в нее и отчалил.

И тут ему стало страшно.

Невозможно в одиночку справиться с целой командой врагов. Он вообще не планировал сталкиваться с ними в открытую. Задача была проста: пробраться на борт, спрятаться, дождаться, пока Суза устроит суматоху, найти ее и вместе сбежать. Дикштейн взял с собой небольшую магнитную мину, которую собирался прикрепить к корпусу «Карлы». Удастся ему убежать или нет, ловушка это или правда, дыра в боку помешает врагам догнать «Копарелли».

Дикштейн сердцем чувствовал, что это не ловушка; что Суза каким-то образом оказалась в их власти; что она рисковала жизнью ради его спасения; наконец, что она любит его.

Именно поэтому ему было страшно.

Внезапно ему захотелось жить. Пропало желание убивать врагов, одерживать верх над Ростовым, срывать планы фидаев или дурить египетскую разведку. Хотелось лишь найти Сузу, забрать ее домой и провести с ней остаток жизни.

Дикштейн сосредоточился на управлении шлюпкой. Отыскать «Карлу» в ночи не так-то просто. Придерживаясь заданного курса, нужно делать поправку на ветер и волны, сносившие его в сторону. Прошло пятнадцать минут — по времени «Карла» уже должна была показаться. Он принялся выписывать зигзаги, пытаясь понять, насколько шлюпка отклонилась от курса.

Отчаявшись, Дикштейн уже собрался радировать на «Копарелли», чтобы запросить текущее местоположение, как вдруг из темноты вынырнула «Карла». Он направил шлюпку вперед. Веревка была заблаговременно обвязана вокруг пояса. Вот и трап… Дикштейн выключил мотор, встал одной ногой на борт и прыгнул. Как раз в момент приземления судно снова накренилось, и нос стал погружаться. Он вцепился в трап мертвой хваткой. Вода быстро дошла до пояса… до плеч… Дикштейн едва успел набрать воздуха, как его накрыло с головой.

Казалось, это длится целую вечность… «Карла» продолжала зарываться носом. Когда ему почудилось, что легкие сейчас лопнут, судно замерло и будто нехотя начало возвращаться в исходное положение. Наконец Дикштейн вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Поднявшись на несколько ступенек, он отвязал веревку от пояса и прикрепил к трапу, пришвартовывая шлюпку. Магнитная мина висела на веревке, переброшенной через плечо, он снял ее и прилепил к корпусу.

Теперь уран в безопасности.

Дикштейн сбросил штормовку и вскарабкался по трапу.

Свист ветра, шум моря и двигателей «Карлы» должны были заглушить мотор шлюпки, но, видимо, что-то все же привлекло внимание человека, выглянувшего за борт как раз в тот момент, когда Дикштейн достиг уровня палубы. Он удивленно уставился на пришельца. Дикштейн протянул руку, чтобы ухватиться за леер, и тот на чистом рефлексе моряка уцепился за нее, помогая забраться наверх. Перекинув ногу через леер, Дикштейн схватил протянутую руку второй свободной рукой и рывком выбросил его за борт. Крик падающего потонул в завывании ветра. Дикштейн перекинул вторую ногу через леер, спрыгнул на палубу и присел на корточки.

Похоже, никто ничего не заметил.

«Карла» оказалась маленьким судном, гораздо меньше «Копарелли». На палубе находилась лишь одна двухъярусная надстройка в средней части. Люк на палубе вел в носовой трюм, кормовой трюм отсутствовал: судя по всему, машинное отделение и жилые помещения занимали все пространство ниже уровня палубы до самой кормы.

Взгляд на часы подсказал время: пять двадцать пять. Если у Сузы получится, с минуты на минуту начнется переполох.

Дикштейн двинулся вдоль палубы. В неверном свете фонарей экипажу пришлось бы долго вглядываться в него, чтобы отличить от своих. Он вытащил нож: пистолет лучше пока не использовать без необходимости — звук выстрела привлечет внимание.

Едва Дикштейн поравнялся с надстройкой, как дверь открылась, и на залитую дождем палубу упал желтоватый клинышек света. Он отпрянул за угол, вжимаясь в переборку. Послышались голоса, разговаривавшие на русском, затем дверь захлопнулась, и голоса стали удаляться в сторону кормы.

Крадясь вдоль надстройки, Дикштейн перебрался к левому борту и осторожно выглянул из-за угла: двое подошли к третьему и заговорили с ним. У него возник соблазн уложить всех троих автоматной очередью — пожалуй, это была бы пятая часть от всех, находящихся на судне, — но он передумал: слишком рано, суматоха еще не началась, к тому же неизвестно, где Суза.

Закончив разговор, двое двинулись обратно вдоль правого борта. Дикштейн подошел к оставшемуся на корме, тот заговорил с ним по-русски. Дикштейн буркнул что-то неразборчиво. Часовой задал какой-то вопрос, но Дикштейн уже прыгнул на него и в мгновение ока перерезал ему горло.

Выбросив тело за борт, он вернулся назад тем же путем. Уже двое убитых, а его еще не обнаружили. Светящиеся стрелки часов показали пять тридцать. Пора идти внутрь.

Открыв дверь, Дикштейн увидел пустой коридор и трап, ведущий наверх — скорее всего, на мостик. Он поднялся по трапу и, попав на мостик, увидел троих: судя по всему, это были капитан, старпом и второй помощник. Старпом что-то кричал в переговорное устройство, откуда-то доносился странный шум. Дикштейн вскинул автомат. В этот момент капитан дернул за рычаг: завыла сирена, и Дикштейн нажал на курок. Вой пожарной сирены частично заглушил треск автоматной очереди: все трое умерли на месте.

Дикштейн поспешно сбежал вниз по трапу. Похоже, Сузе все-таки удалось устроить диверсию, надо лишь продержаться в живых и найти ее.

У подножия трапа коридор раздваивался: одна часть уходила вбок, вторая шла