Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Теперь дверца не закрывалась.

— Вот черт! — выругалась Суза вслух. Оказалось, что связанные руки растопырились за спиной, и локоть торчал наружу. Пришлось опять лезть в шкаф и поворачивать его на бок.

Интересно, сколько может человек пролежать без сознания? Стукнуть бы его еще разок… А вдруг убьет? Суза принесла бутылку и даже замахнулась, но в последний момент испугалась и захлопнула дверцу.

Она взглянула на часы и в ужасе вскрикнула: без десяти пять. Совсем скоро «Копарелли» появится на экране радара «Карлы», проснется Ростов, и тогда все пропало.

Суза поспешно присела за стол, переключила рычаг на передачу, выбрала приемник, настроенный на частоту «Копарелли», и склонилась над микрофоном.

— Вызываю «Копарелли», прием.

Она подождала.

Ответа не последовало.

— Нат Дикштейн, черт тебя возьми, поговори со мной! Натаниэль!

Нат Дикштейн стоял в трюме «Копарелли», уставившись на бочки с металлической рудой, стоившие ему так дорого. Ничего особенного в них не было — обычные черные нефтяные бочки с маркировкой «плюмбат» на боку. Жаль, они плотно запечатаны, а то бы открыть, посмотреть, на что это похоже…

Ему хотелось умереть. Вместо победного ликования над убитыми врагами он чувствовал лишь горечь утраты.

Дикштейн снова восстановил в памяти ход операции, хотя и без того занимался этим всю бессонную ночь. Если бы он велел Аббасу открыть огонь сразу же, как только тот окажется на палубе, это отвлекло бы фидаев, и Гиболи успел бы перелезть через леер. Если бы он сразу отправился на мостик с тремя бойцами и гранатами, столовую заняли бы раньше, и потери вышли бы не столь значительные. Если бы… да многое могло быть иначе, если бы он умел предвидеть будущее или просто был умнее.

Что ж, теперь у Израиля будут свои атомные бомбы, и он сможет защитить себя навеки.

Даже эта мысль его не обрадовала. Еще год назад он прыгал бы, как ребенок, — но тогда он еще не встретил Сузу.

Услышав шум, Дикштейн поднял голову. Кто-то бегал по палубе: наверное, какие-нибудь местные неполадки.

Суза изменила его, научила хотеть от жизни большего, нежели банальной победы в сражении. Предвкушая этот день, он представлял себе, что будет чувствовать, провернув такое грандиозное дело, и всегда в мечтах она была где-то рядом, готовая разделить его торжество. Но сейчас ее рядом нет, и никто другой не может ее заменить, а в одиночку радоваться совсем не хочется…

Насмотревшись, он поднялся по трапу на палубу, размышляя, чем занять остаток жизни. Тут к нему подбежал матрос.

— Мистер Дикштейн!

— Чего надо?

— Мы вас повсюду ищем! Кто-то вызывает «Копарелли» по радио. Мы не стали отвечать — мы ведь уже не «Копарелли». Но она говорит…

— Она?

— Да, сэр. Это не азбука Морзе, обычная голосовая передача. Ее хорошо слышно — наверное, она где-то рядом. А еще она, кажется, расстроена. Все твердит: «Натаниэль, поговори со мной» и всякое такое…

Дикштейн схватил матроса за бушлат.

— «Натаниэль»?! — заорал он. — Она так и сказала — «Натаниэль»?!

— Да, сэр. Извините, если…

Дикштейн уже мчался на мостик.

Наконец послышался голос Дикштейна:

— Кто вызывает «Копарелли»?

— Нат! Господи, наконец-то!

— Суза, это ты?

— Да, да!

— Ты где?

Она собралась с мыслями.

— Я с Ростовым на русском судне «Карла». Записывай.

Она продиктовала координаты, курс и скорость, которые назвал ей старпом.

— Это было в четыре десять. Нат, они собираются протаранить вас в шесть утра.

— Протаранить? Зачем? А, понятно…

— Нат, меня могут застукать в любой момент! Что делать будем? Скорее!

— Ты сможешь ровно в пять тридцать устроить какую-нибудь заваруху?

— Заваруху?

— Ну подожги что-нибудь или крикни «человек за бортом» — что угодно, лишь бы отвлечь их внимание на несколько минут.

— Попробую…

— Постарайся. Надо, чтобы они все в панике забегали туда-сюда… Они там все из КГБ?

— Да.

— Так, ладно, теперь…

Дверь радиорубки распахнулась. Суза рывком переключила рычаг на передачу, и голос Дикштейна затих. Вошел Ростов.

— А где Александр? — спросил он.

Суза попыталась улыбнуться.

— Вышел за кофе, меня оставил за главного.

— Вот придурок! — Перейдя на бурный русский, он выскочил из рубки.

Суза передвинула рычаг на прием.

— Я все слышал, — сказал Дикштейн. — Тебе бы лучше спрятаться где-нибудь…

— Погоди! — крикнула она. — Что ты собираешься делать?

— Что собираюсь делать? — переспросил он. — Я приду за тобой.

— Спасибо…

— Люблю тебя.

Едва она отключилась, из соседнего приемника донеслась азбука Морзе. Разумеется, Тюрин слышал каждое слово и теперь пытается предупредить Ростова. Как же она забыла рассказать Нату о нем!

Можно, конечно, попробовать связаться с Натом еще раз, но это очень рискованно. Пока они обыщут «Копарелли», найдут Тюрина и сломают его рацию, он успеет передать сообщение Ростову, и тогда тот узнает, что Нат идет сюда, и приготовится.

Нужно как-то блокировать это сообщение.

Но ведь пора бежать…

Надо вывести из строя радиостанцию.

Как? Все провода проходят за панелями, значит, надо раздобыть отвертку и снять панель. Скорее, скорее, пока Ростов не вернулся!.. Суза отыскала в углу ящик с инструментами и достала оттуда маленькую отвертку. Открутив два винтика по углам, она потеряла терпение и выломала панель руками. Внутри оказалась масса переплетенных проводов, похожая на безумные спагетти. Она захватила их в горсть и дернула. Ничего не произошло: проводов было слишком много. Она принялась яростно дергать провода один