Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— А дальше? — упорствовал Хасан.

Воронцов начал было говорить, но Ростов его перебил:

— Своим ты выдашь другую легенду: мы не в курсе про «Копарелли», нам известно лишь, что израильтяне планируют какую-то операцию в Средиземном море.

Хасан кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица. Они что-то затевают, а ему не говорят!

— Ладно. Если ты расскажешь мне, в чем настоящий план.

Ростов взглянул на Воронцова и пожал плечами.

— После угона «Карла» возьмет курс на судно Дикштейна — то, на котором будет груз, — и протаранит его, — сказал Воронцов.

— Протаранит?!

— Экипаж вашего судна станет свидетелем столкновения, вы доложите о происшествии и убедитесь в том, что команда действительно состоит из израильтян и перевозят они именно урановую руду. Об этом вы тоже сообщите по инстанциям. Начнется международное расследование. Установят факт наличия украденного товара, вернут его законным владельцам, а израильтян покроют несмываемым позором.

— Но они будут защищаться!

— Тем лучше, — ответил Ростов. — Ваши увидят и помогут нам отбиться.

— План хороший — простой и ясный, — сказал Воронцов. — Всего-то и надо, что устроить столкновение, дальше пойдет как по маслу.

— Да, план хорош, — поддакнул Хасан, сообразив, что схема отлично вписывается в намерения фидаев. В отличие от Дикштейна, Хасан знал о присутствии Тюрина на борту «Копарелли». Захватив судно, фидаи выбросят его за борт вместе с рацией, и тогда Ростов не сможет отследить их местоположение. Однако при этом необходимо точно знать, когда Дикштейн намеревается совершить угон, чтобы фидаи успели раньше его.

В кабинете Воронцова было жарко. Хасан подошел к окну и выглянул на МКАД, запруженную транспортом.

— Нам нужно знать, где и когда Дикштейн планирует операцию по захвату, — сказал он.

— Зачем? — спросил Ростов, разводя руки в стороны. — У нас Тюрин на «Копарелли» и маяк на «Стромберге»: мы постоянно их мониторим. Будем держаться поближе и вовремя вступим в игру.

— Но мое судно должно находиться в нужной точке в решающий момент.

— Так следуйте за «Стромбергом», только держитесь за линией горизонта и тогда сможете принимать его радиосигналы либо оставайтесь на связи со мной на «Карле». Можно и то и другое.

— А если маяк не сработает или Тюрина засекут?

— С другой стороны, если мы снова начнем его искать, то рискуем засветиться — и то не факт, что найдем, — возразил Ростов.

— Вообще-то Хасан дело говорит, — вмешался Воронцов.

Ростов, в свою очередь, метнул в начальника свирепый взгляд.

Хасан расстегнул воротник рубашки.

— Можно я открою окно?

— Они не открываются, — сказал Воронцов.

— А про кондиционер вы вообще слышали?

— Где — в Москве?

— Подумай как следует. — Хасан повернулся к Ростову. — Я хочу быть абсолютно уверен в том, что мы их поймаем.

— Я уже все продумал, — ответил тот. — А гарантии дает только банк. Возвращайся в Каир, займись подготовкой судна и оставайся на связи.

«Ах ты, высокомерный ублюдок», — подумал Хасан. Он повернулся к Воронцову.

— При всем желании — я не могу сказать своим людям, что план меня устраивает, до тех пор, пока мы не исключим все неясные моменты.

— Я согласен с Хасаном, — сказал Воронцов.

— А я — нет, — упорствовал Ростов. — Тем более план уже одобрен Андроповым.

До этого момента Хасан считал, что сможет настоять на своем, поскольку Воронцов на его стороне, а он все-таки начальник Ростова. Однако упоминание председателя КГБ сыграло решающую роль: Воронцов спасовал, и Хасану пришлось в который раз скрыть свое разочарование.

— План можно изменить, — слабо возразил Воронцов.

— Только с санкции Андропова, — ответил Ростов. — И моей поддержки вы не получите.

Губы Воронцова сжались в тонкую линию. «Он ненавидит Ростова», — подумал Хасан, — я тоже».

— Что ж, ладно, — сдался Воронцов.

Работая в разведке, Хасан всегда был частью команды профессионалов — египтян, КГБ, даже фидаев. Всегда кто-то другой, опытный и решительный, направлял его действия, отдавал приказы и нес ответственность за результат. Теперь же, возвращаясь в гостиницу, он внезапно понял, что предоставлен самому себе. Ему придется в одиночку найти невероятно умного и чертовски неуловимого человека и раскрыть его самый тщательно охраняемый секрет.

Несколько дней Хасан пребывал в состоянии паники. Он вернулся в Каир, выдал там заученную легенду и занялся подготовкой судна, как просил Ростов. Однако проблема вставала во весь рост, как отвесная скала, на которую невозможно вскарабкаться, не продумав хотя бы часть пути наверх. Он бессознательно рылся в памяти, пытаясь найти нужный подход к самостоятельному решению этой сложной задачи.

Пришлось вернуться в далекое прошлое.

Когда-то давным-давно Ясиф Хасан был другим человеком. Тогда богатому молодому арабу, почти аристократу, казалось, что весь мир лежит у его ног и ему подвластно практически все — и так оно и получалось. Безо всяких колебаний он отправился учиться в чужую страну и влился в местное общество, нисколько не заботясь о том, что о нем подумают.

Конечно, приходилось чему-то учиться, но и это давалось ему с легкостью. Однажды сокурсник, виконт Какой-то-там, пригласил его к себе в загородное поместье поиграть в поло. Хасан в жизни не играл в поло. Он разузнал правила, понаблюдал за остальными игроками, подмечая, как держать клюшку, как бить по мячу и так далее, затем вступил в игру. С клюшкой он управлялся не особенно ловко, зато верхом ездил, как бог: в итоге сыграл неплохо (его команда даже выиграла) и получил большое удовольствие от игры.

И теперь, в 1968 году, Хасан сказал себе: я все смогу, но кому бы стоило подражать?

Ответ очевиден: разумеется, Давиду Ростову.

Ростов — независимый, уверенный в себе профессионал. Он мог отыскать Дикштейна, даже находясь в полном тупике без малейших зацепок, — и уже проделал это дважды. Хасан припомнил тот разговор.