Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Я же сказал, что это очень важно. — Дикштейн указал на телефон. — Позвоните жене.

— Она в приемной.

Дикштейн подошел к двери, открыл ее и позвал:

— Миссис Коэн!

— Да?

— Зайдите сюда, пожалуйста.

Она поспешно вошла, вид у нее был встревоженный.

— Иосиф, в чем дело?

— Этот человек хочет, чтобы я поехал с ним в Иерусалим.

— Когда?

— Сейчас.

— В смысле — на неделе?

— Нет, миссис Коэн, прямо сейчас, — произнес Дикштейн. — Должен вас предупредить: все это строго конфиденциально. Я попросил вашего мужа оказать услугу израильскому правительству. Естественно, он хочет убедиться, что это правда, а не какой-то криминал. Вот я и беру его с собой, чтобы предоставить доказательства.

— Иосиф, только не ввязывайся…

Коэн пожал плечами.

— Я еврей, я ввязался с рождения. Присмотри тут за делами.

— Но ты же ничего о нем не знаешь!

— Вот и выясню.

— Мне эта затея не по душе.

— Ничего страшного, — успокоил ее муж. — Мы полетим на самолете в Иерусалим, я встречусь с премьер-министром и вернусь.

— С премьер-министром!..

Дикштейн понял, какой повод для гордости подарит ей эта встреча.

— Миссис Коэн, дело строго секретное. Если кто будет спрашивать, всем говорите, что ваш муж уехал по делам в Роттердам. Вернется завтра.

Она уставилась на них обоих.

— Мой Иосиф встречается с премьер-министром, а мне нельзя рассказать об этом Рахели Ротштейн?!

И Дикштейн понял, что все будет в порядке.

Коэн надел пальто. Миссис Коэн поцеловала его и порывисто обняла.

— Не волнуйся, — сказал он. — Это, конечно, очень странно и неожиданно, но все будет хорошо.

Жена молча кивнула и отошла в сторону.

Они взяли такси и поехали в аэропорт. Дикштейн все больше вдохновлялся идеей, чувствуя себя проказливым школьником, который решил пошалить. Ему пришлось отвернуться от Коэна, чтобы тот не видел его ребячьей ухмылки.

Пьер Борг придет в ярость.

Дикштейн купил два билета в оба конца до Тель-Авива, заплатив кредиткой. В Париже им предстояла пересадка. До отлета он позвонил в посольство и договорился о встрече в аэропорту.

В Париже Дикштейн передал сотруднику посольства сообщение для Борга, объяснив суть дела. Дипломат был членом «Моссада» и потому обращался к нему уважительно. Коэн присутствовал при разговоре. Когда они остались одни, он сказал:

— Можно возвращаться — вы меня убедили.

— Ну уж нет, — ответил Дикштейн. — Мы зашли слишком далеко — теперь я должен быть в вас уверен.

В самолете Коэн сказал:

— Вы, наверное, очень важный человек в Израиле.

— Нет, но я выполняю очень важную работу.

Коэн принялся выспрашивать, как вести себя с премьер-министром, как к нему обращаться.

— Понятия не имею, — беззаботно отозвался Дикштейн. — Я его никогда не видел. Пожмите ему руку и назовите по имени.

Коэн улыбнулся. Азарт Дикштейна постепенно передавался и ему.

Пьер Борг встретил их в аэропорту «Лод», чтобы отвезти в Иерусалим. Он вежливо улыбнулся и пожал руку Коэну, однако по пути к машине прошипел Дикштейну:

— Ты вообще соображаешь, что творишь?!

— Ага.

Все это время Коэн был с ними, и Боргу не удалось устроить Дикштейну перекрестный допрос. Они отправились прямо в резиденцию премьер-министра в Иерусалиме. Дикштейн с Коэном остались ждать в приемной.

Через пару минут их вызвали.

— Сэр, это Нат Дикштейн, — представил его Борг.

Они пожали друг другу руки.

— Мы раньше не встречались, но я наслышан о вас, мистер Дикштейн, — сказал премьер.

— А это мистер Иосиф Коэн из Антверпена.

— Мистер Коэн! — Премьер улыбнулся. — Вы очень осторожный человек — вам следует заняться политикой. Что ж… Сделайте одолжение, не откажите нам в просьбе. Для нас это очень важно. Я гарантирую: вы никоим образом не пострадаете.

Коэн был ошеломлен.

— Да, сэр, конечно же… прошу прощения, я не хотел беспокоить…

— Ничего страшного, вы все правильно сделали. — Премьер еще раз пожал Коэну руку. — Спасибо, что пришли. До свидания.

На обратном пути Борг уже не заботился о хороших манерах. Он молча курил сигару и ерзал на переднем сиденье. В аэропорту ему удалось на минуту остаться наедине с Дикштейном.

— Если ты еще хоть раз выкинешь подобный фокус…

— Так надо было, — оборвал Дикштейн. — И вообще, что тут такого? Встреча заняла всего минуту.

— Что такого?! Да ради этой минуты половина моего чертового отдела работала весь день! Не мог приставить ему пистолет к башке?

— Мы не варвары, — ответил Дикштейн.

— Слышал я это уже.

— Правда? Жаль.

— Почему?

— Потому что ты и сам должен это понимать, без подсказок.

Объявили их рейс. Во время посадки Дикштейн размышлял о том, что отношения с Боргом окончательно испорчены. Они и раньше общались в подобной манере, подкалывая друг друга, но… с оттенком если не привязанности, то по меньшей мере уважения. Теперь же Борг вел себя откровенно враждебно. Дикштейн отказался выходить из дела и тем самым бросил ему вызов — такое нельзя спускать с рук. Если бы Дикштейн собирался продолжать карьеру в «Моссаде», ему пришлось бы спихивать Борга с поста главы — для них обоих места уже не оставалось. К счастью, он решил уйти в отставку, так что никакой борьбы за власть не будет.

Коэн выпил немного джина и уснул. Дикштейн перебирал в уме всю работу, проделанную за последние пять месяцев. Тогда, в мае, он начинал, не имея четкого представления о том, как достичь