Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Ростов выслушал Ника и отправил сотрудника домой. Достаточно работы. Ему не терпелось увидеть Ольгу и посмотреть, что она будет делать с вибратором, который он привез ей в подарок из Лондона.

В израильской морской разведке служил молодой капитан по имени Дитер Кох. Именно он должен был отплыть на «Копарелли» из Антверпена вместе с грузом желтого кека в должности судового механика.

Дикштейн прибыл в Антверпен, имея весьма смутное представление о том, как достичь этой цели. Из отеля он позвонил местному представителю компании, владевшей «Копарелли».

«Вся жизнь в отелях — отсюда меня когда-нибудь и вынесут», — подумал он, дожидаясь соединения.

Ответил женский голос.

— Говорит Пьер Бодэр. Соедините меня с директором.

— Минутку.

— Да? — отозвался мужской голос.

— Доброе утро. Это Пьер Бодэр из компании «Экипаж Бодэра», — сочинял Дикштейн на ходу.

— Впервые слышу.

— Поэтому и звоню. Дело в том, что мы подумываем открыть филиал в Антверпене, и я хочу предложить вам наши услуги.

— Вряд ли меня это заинтересует, но можете написать и…

— То есть вас полностью устраивает ваше агентство по подбору судовой команды?

— Ну, бывает и хуже. Послушайте…

— Еще один вопрос, и я больше вас не побеспокою. С кем вы работаете в данный момент?

— С Коэном. Извините, мне некогда…

— Да-да, понимаю. Спасибо, что уделили время. До свидания.

Коэн! Вот так удача! Может, даже получится обойтись без угроз и давления. Коэн! Этого он не ожидал — евреи обычно не занимались судовым бизнесом. Что ж, иногда просто везет.

Дикштейн нашел адрес Коэна в телефонной книге, надел пальто, вышел из отеля и поймал такси. Офис представлял собой две комнатки над баром в квартале «красных фонарей». «Работники ночного труда» — шлюхи, воры, музыканты, стриптизерши, официанты, вышибалы — все те, кто оживлял улицы по вечерам, еще спали. Сейчас это был обычный захудалый район — серый, холодный и не особенно чистый.

Дикштейн поднялся по лестнице на второй этаж, постучал в дверь и вошел. В маленькой приемной, посреди шкафов и оранжевых пластиковых стульев, за столом сидела секретарша средних лет.

— Я бы хотел поговорить с мистером Коэном, — сказал ей Дикштейн.

Женщина взглянула на него оценивающе: он не был похож на моряка.

— Ищете работу? — спросила она с сомнением.

— Нет, — ответил он. — Я из Израиля.

— А… — У нее были темные волосы и глубоко посаженные глаза, на пальце блестело обручальное кольцо. Не исключено, что это сама миссис Коэн, подумал Дикштейн. Она встала из-за стола и прошла в кабинет, а через минуту вернулась и пригласила входить. Коэн встал, пожал посетителю руку и заявил:

— Я жертвую на нужды движения каждый год. В прошлую войну я послал вашим двадцать тысяч гульденов — хотите, чек покажу? Что, опять какой-то сбор? Неужели снова война намечается?

— Я пришел вовсе не за деньгами, мистер Коэн, — улыбнулся Дикштейн. Миссис Коэн оставила дверь открытой — он плотно закрыл ее за собой. — Можно присесть?

— Если вы не за деньгами — присаживайтесь, выпейте кофе, оставайтесь хоть на весь день! — засмеялся Коэн.

Лысому, чисто выбритому коротышке в очках и слегка поношенном костюме на вид было лет пятьдесят. Судя по всему, бизнес у него маленький, но стабильный, подумал Дикштейн.

— Вы здесь жили во Вторую мировую? — спросил он.

Коэн кивнул.

— Я был тогда молод. Уехал в деревню, работал на ферме, там никто не знал, что я еврей. Повезло.

— Как вы думаете, это может повториться?

— Конечно. Так всегда было, во все времена — и никогда не кончится. Конечно, повторится — только я уже не доживу. Здесь хорошо. Я не собираюсь ехать в Израиль.

— Ясно. Я работаю на израильское правительство. У нас к вам просьба.

Коэн пожал плечами.

— И?

— Через несколько недель один из ваших клиентов позвонит вам со срочной просьбой: им понадобится механик на судно «Копарелли», и вы порекомендуете им нашего человека. Его фамилия Кох, он — израильтянин, но у него будут документы на другое имя. Не беспокойтесь: он действительно судовой механик, так что ваши клиенты не будут разочарованы.

Дикштейн умолк, дожидаясь ответа. «Ты — славный человечек, — подумал он, — порядочный еврей-делец, умный и трудолюбивый, хоть и слегка потрепанный, не заставляй меня прибегать к суровым мерам».

— И вы не объясните мне, зачем правительству Израиля все это понадобилось? — спросил Коэн.

— Нет.

Повисла пауза.

— У вас есть при себе документы?

Без стука вошла секретарша и подала им кофе. Дикштейн уловил враждебные флюиды, исходящие от нее. Коэн воспользовался вторжением, чтобы собраться с мыслями. Когда она вышла, он заявил:

— На такое пойдет только конченый поц.

— Почему?

— Ну смотрите: вы приходите с улицы, заявляете, что работаете на правительство Израиля, — при этом у вас нет документов, и даже фамилию вы отказываетесь сообщать. Вы просите меня принять участие в какой-то мутной махинации — возможно, даже с криминальным уклоном, но о цели не рассказываете. Даже если я вам поверю — кто знает, что вы там затеяли? Может, я бы такое не одобрил.

Дикштейн вздохнул, обдумывая альтернативные варианты: шантажировать, похитить жену, захватить контору…

— Как вас убедить?

— Ну, если меня лично об этом попросит премьер-министр Израиля…

Дикштейн встал, собираясь уйти, и вдруг подумал: а почему бы нет? Почему, черт возьми, нет? Идея, конечно, безумная… Но ведь сработает! Он ухмыльнулся. Борга кондрашка хватит!

— Ладно.

— Что значит «ладно»?

— Надевайте пальто — мы отправляемся в Иерусалим.

— Прямо сейчас?

— Вы сильно заняты?

— Вы серьезно?