Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

голоса в таких важных вопросах, мысленно поддержал Ростова, но все же не видел повода для уверенности.

— Итак, первым делом ты должен подружиться с командой, — прервал его мысли Ростов. — Запоминай легенду: на борту твоего последнего судна «Роза Рождества» произошел несчастный случай — ты сломал руку, и тебя списали на сушу здесь, в Кардиффе. Ты получил крупную компенсацию от владельцев судна и теперь тратишь ее в свое удовольствие. Упомяни так, невзначай, что начнешь подыскивать новую работу, когда деньги закончатся. Ты должен выяснить две вещи: кто у них сейчас плавает радистом и каковы предположительные дата и время отплытия.

— Хорошо, — ответил Тюрин, хотя не видел в этой ситуации ничего хорошего. Как так взять и подружиться? Актер из него никудышный… Неужели придется играть роль рубахи-парня, своего в доску? А если они поймут, что он — скучный тип, пытающийся примазаться к веселой компании? Или он им просто не понравится?

Тюрин бессознательно расправил плечи. Чего зря париться — или у него получится, или нет. Он мог лишь обещать, что приложит все усилия.

Вернулся Бунин.

— Садись назад, пусти Ника за руль, — скомандовал Ростов.

Тюрин вышел из машины и придержал дверь для Ника. По лицу юноши струились потоки дождя.

Когда они тронулись, Ростов повернулся к Тюрину.

— Здесь сотня фунтов, — сказал он, протягивая ему пачку. — Особо не экономь.

Ник остановил машину возле маленького паба на углу. На вывеске можно было прочесть название: «Пивоварня Брейна». За матовыми стеклами мерцал желтоватый свет, мутный от табачного дыма. «Все лучше, чем торчать на улице в такую погоду», — подумал Тюрин.

— Откуда родом члены экипажа? — неожиданно спросил он.

— Шведы, — ответил Ник.

По документам Тюрин значился австрийцем.

— И на каком языке мне с ними разговаривать?

— Все шведы говорят по-английски, — сказал Ростов.

Возникла пауза.

— Еще вопросы есть? А то мне надо возвращаться к Хасану, пока он не натворил глупостей.

— Нет вопросов. — Тюрин открыл дверцу машины.

— Обязательно свяжись со мной, когда вернешься в отель — в любое время.

— Да, конечно.

— Удачи.

Тюрин захлопнул дверцу и направился к пабу. Дверь открылась, и его обдало запахом пива и табака.

Паб оказался убогой комнатушкой с деревянными скамьями и пластиковыми столами, прибитыми к полу. Четверо матросов играли в дартс, пятый сидел возле стойки и подбадривал их.

Бармен кивнул Тюрину.

— Доброе утро.

— Пинту светлого, большую порцию виски и сэндвич с ветчиной.

Тот, что сидел у бара, повернулся и приветливо кивнул. Тюрин улыбнулся ему.

— Только пришвартовались?

— Ага. «Копарелли», — ответил моряк.

— «Роза Рождества», — представился Тюрин. — Ушла без меня.

— Повезло.

— Я сломал руку.

— Ну и что? — ухмыльнулся швед. — Стакан поднимешь и другой рукой.

— И то верно, — одобрил Тюрин. — Давай я тебя угощу. Что пьешь?

Два дня спустя пьянка все еще продолжалась. Состав понемногу менялся: кто-то возвращался на дежурство, кто-то сходил на берег. Правда, был небольшой перерыв — с четырех утра и до открытия паба в городе нигде нельзя было купить выпивку, в остальном жизнь превратилась в непрерывную попойку. Тюрин и забыл, как моряки умеют пить. С другой стороны, хорошо хоть не пришлось связываться с проститутками: шведы интересовались женщинами, но не шлюхами. Тюрину никак не удалось бы убедить жену в том, что он подцепил венерическую болезнь на службе отечеству. Зато у шведов имелась иная страсть: азартные игры. Тюрин уже проиграл около пятидесяти фунтов в покер. Он так сдружился с командой «Копарелли», что прошлой ночью они взяли его с собой на борт, где он отключился и проспал до восьми склянок.

Однако сегодня все будет иначе. «Копарелли» отплывал с утренним отливом, а значит, к полуночи экипаж в полном составе должен находиться на борту. В десять минут двенадцатого хозяин паба собирал пустые кружки и вычищал пепельницы, а Тюрин играл в домино с Ларсом, радистом. Они давно бросили играть по-настоящему и теперь соревновались, кто выстроит стенку из костяшек, не уронив их. Ларс здорово набрался, зато Тюрин лишь притворялся пьяным. Он страшно боялся того, что случится через несколько минут.

— Господа, мы закрываемся! — объявил бармен.

Тюрин сшиб свои костяшки.

— Да ты не умеешь пить! — сказал Ларс.

Остальные матросы уже покидали паб. Тюрин обнял Ларса за плечи, и они, спотыкаясь, вывалились на улицу.

Ночь была сырой и холодной. Тюрин продрог. С этого момента нельзя отходить от Ларса ни на шаг. Надеюсь, «Ник успеет вовремя и машина не сломается, — подумал он. — Господи, лишь бы обошлось!»

Он принялся расспрашивать Ларса о семье, стараясь держаться в нескольких метрах позади основной группы.

Они прошли мимо женщины в мини-юбке. Она погладила себя по груди и сказала:

— Привет, мальчики, не хотите пообниматься?

«Не сегодня, крошка, — подумал Тюрин, продолжая идти. — Нельзя позволять Ларсу останавливаться и болтать — время рассчитано по минутам. Где же ты, Ник?»

Они приблизились к темно-синему «Форду Капри», припаркованному у тротуара. Внутренний свет на секунду вспыхнул и тут же погас, но Тюрин успел опознать за рулем Ника. Он достал из кармана белую кепку и надел ее — это был сигнал для Ника начинать операцию. Когда матросы прошли мимо, машина завелась и тронулась в противоположном направлении.

Осталось совсем недолго.

— У меня есть н-невеста… — произнес Ларс.

Только не начинай…

— Горячая штучка, — хихикнул швед.

— Собираешься жениться? — Тюрин пристально вглядывался вперед, поддерживая разговор лишь для того, чтобы не отпускать его от себя.

— А зачем? — ухмыльнулся Ларс.

— Она тебе верна?

— Пусть только попробует изменить — глотку перережу!

— А