Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Эд Роджерс.

— Место работы?

— «Сайенс интернешнл».

— Отправить счет вашей компании?

— Нет, я заплачу чеком.

— Не забудьте документы для подтверждения личности.

— Разумеется. Буду через час. До свидания.

Дикштейн повесил трубку, зашел в кафе через дорогу и заказал себе кофе и сэндвич.

Конечно же, он солгал Боргу — схема операции была давно продумана: надо купить одно из судов этой партии — если таковые найдутся — и выйти в море навстречу «Копарелли». Совершив захват, он утопит свое судно и, вместо того чтобы рисковать и перегружать уран прямо в море, просто перенесет все судовые документы на «Копарелли», закрасит название, сверху напишет название своего затопленного судна и спокойно поплывет на нем в Хайфу.

Все это хорошо, но план готов лишь наполовину. Что делать с командой «Копарелли»? Как объяснить исчезновение судна? Как избежать международного расследования в результате пропажи двухсот тонн урановой руды?

Чем больше он об этом думал, тем труднее казалась последняя задача. Любое пропавшее судно повлечет за собой масштабные поиски, а с ураном на борту вся история еще быстрее станет достоянием общественности. А если они найдут судно-подменыш?

Дикштейн обдумывал ситуацию так и этак, однако ответа не нашел. В этом уравнении слишком много неизвестных. Да еще желудок заболел, словно в нем что-то застряло — то ли нерешенная проблема, то ли сэндвич; пришлось пить таблетку от несварения.

Нельзя забывать и про наблюдение. Успел ли он замести следы? Один лишь Борг был в курсе его планов. Даже если его номер прослушивается, все равно о его интересе к «Копарелли» не мог знать никто — он соблюдал предельную осторожность.

Дикштейн сделал глоток, в этот момент какой-то посетитель случайно толкнул его под локоть, и кофе пролился на рубашку.

— «Копарелли», — взволнованно произнес Ростов. — Где же я слышал это название?

— Да, мне тоже почему-то знакомо, — добавил Хасан.

— Давай-ка посмотрим распечатку.

Они расположились возле отеля в грязном темно-синем фургончике, нашпигованном мощными устройствами прослушки; лишь за передними сиденьями оставалось небольшое местечко, куда Хасан с Ростовым смогли втиснуться. Тюрин остался за рулем. Из больших динамиков над их головами доносился приглушенный разговор и звяканье посуды. Судя по всему, кто-то извинялся, а Дикштейн уверял, что ничего страшного, после чего наступило молчание.

Ростов был весьма доволен наконец-то реализованной возможностью — радость его омрачалась лишь присутствием Хасана. После успешного обнаружения следов Дикштейна в Оксфорде тот возомнил себя профессионалом. Он настоял на участии в слежке, угрожая в противном случае пожаловаться в Каир. Ростов уже подумывал было махнуть рукой на его пустые угрозы, но это могло означать еще одно столкновение с Воронцовым, а ему не хотелось снова обращаться к Андропову. Поэтому он выбрал компромиссный вариант: взял Хасана с собой при условии, что тот не будет докладывать в Каир о ходе операции.

Хасан передал распечатку Ростову. Пока тот проглядывал список, из динамиков послышался уличный шум, затем чей-то диалог:

— Куда едем, шеф?

Голос Дикштейна:

— Лайм-стрит.

Ростов поднял голову и обратился к Тюрину:

— Это тот самый адрес, который ему продиктовали по телефону. Поехали!

Тюрин завел машину и направился в сторону Сити. Ростов вернулся к распечатке.

— У «Ллойда» ему наверняка дадут информацию в письменном виде, — пессимистично заявил Хасан.

— «Жучок» работает на совесть… пока еще, — сказал Тюрин. Он вел машину и одновременно грыз ногти.

Наконец Ростов нашел то, что искал.

— Вот оно! «Копарелли»! Есть! — Он стукнул себя по колену в возбуждении.

— Покажи, — попросил Хасан.

Ростов замешкался было, но понял, что выхода нет, и, притворно улыбаясь, ткнул пальцем в последнюю страницу.

— Вот, в графе «Неядерные»: две сотни тонн желтого кека отправят из Антверпена в Геную на судне «Копарелли».

— Теперь понятно, что он задумал!

— Если ты доложишь об этом в Каир, он может переключиться на другой объект…

Лицо Хасана потемнело от гнева.

— Ты уже говорил.

— Ладно, — примирительно отозвался Ростов. Черт, нельзя забывать о дипломатии! — Теперь мы знаем, что и у кого он собирается украсть, — это уже прогресс.

— Только не знаем, когда, где и как, — возразил Хасан.

Ростов кивнул.

— Это должно быть как-то связано с судами той же серии.

— Но каким образом?

— Два шиллинга шесть пенсов, шеф.

— Сдачу оставьте себе.

— Припаркуйся поблизости, — велел Ростов Тюрину.

— Да тут негде, — возразил тот.

— Просто остановись, и все. Ну выпишут штраф — какая разница! — нетерпеливо воскликнул Ростов.

— Доброе утро, меня зовут Эд Роджерс.

— Ах да. Минутку, пожалуйста… Вот интересующие вас данные, а это счет.

— Спасибо, весьма оперативно.

— Ну вот, я так и знал! — пробормотал Хасан.

— Благодарю вас.

— До свидания, мистер Роджерс.

— Он не очень-то разговорчив, — заметил Тюрин.

— Запомни — хорошие агенты никогда не болтают попусту, — назидательно ответил Ростов.

— Понял.

— Черт, теперь мы не узнаем, что ему там ответили, — расстроился Хасан.

— Неважно, — успокоил его Ростов. — Нам известны вопросы — значит, мы можем точно так же задать их сами. Тихо! Он опять вышел на улицу. Петя, поезжай вперед — вдруг удастся его заметить.

Фургон тронулся, но не успели они объехать квартал, как уличные звуки снова пропали.

— Чем могу помочь, сэр?

— Зашел в магазин, — прокомментировал Хасан.

Ростов покосился на него. Когда араб забывал о своей гордыне, то вел себя как ребенок, взбудораженный приключениями: фургон, «жучки», слежка… Возможно, он будет держать язык за зубами, если ему