Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Борг о свиданиях иным способом. Однако Дикштейн слишком умен: если бы он вдруг переметнулся на сторону врага, то замел бы все следы и уж никак не позволил бы «хвостам» довести его прямо до квартиры. Нет, его поведение говорило о полной невиновности. На встрече с Боргом он выглядел как кот, налакавшийся сливок, либо он этого не осознавал, либо ему было все равно, на прямой вопрос «в чем дело» отшучивался. Ничего не оставалось, кроме как взять его под наблюдение. Не прошло и пары часов, как он уже трахал какую-то девчонку, да так задорно, что даже на улице было слышно! Все так наивно и примитивно, что похоже на правду.

Так, ладно. Значит, какая-то женщина пробила оборону Дикштейна и соблазнила его, а тот ведет себя как подросток в пубертате: ведь ему пришлось рано повзрослеть, и теперь он наверстывает упущенное. Главный вопрос — кто она?

У русских наверняка заведено досье на Дикштейна: они так же, как и Борг, могли предположить, что последний неуязвим по части секса. С другой стороны, кто им мешал его прощупать?

И снова инстинкт подсказывал Боргу немедленно отстранить Дикштейна от дела, и снова он колебался. Будь то любая другая ситуация и любой другой агент… Здесь мог справиться только Дикштейн. Оставалось лишь придерживаться первоначального плана: подождать, пока он полностью продумает всю схему, а потом снять его.

По крайней мере, нужно выяснить, что это за женщина, — пусть этим займутся местные. Борг все же надеялся, что у Дикштейна хватит здравого смысла не трепать языком.

Да, времена предстоят тяжелые.

Сигара потухла, парк совершенно опустел. Ничего не замечая, Борг застыл на скамейке как статуя, не в силах справиться с тревогой.

Всё, хватит развлекаться — пора за работу, сказал он себе.

Вернувшись утром в номер отеля, Дикштейн вдруг осознал, что не оставил никаких «сторожков». Впервые за двадцать лет он забыл принять элементарные меры предосторожности! Стоя в дверях и оглядываясь, Дикштейн думал о том, какой опустошительный эффект произвела на него Суза. Вернуться к прежней жизни после нее — все равно что сесть в старую машину: нужно вспомнить все забытые инстинкты и привычки, включить предельную осторожность.

Дикштейн вошел в ванную и открыл краны. Сегодня Суза возвращалась к своим обязанностям, так что он получил своего рода эмоциональную передышку. Она работала в авиакомпании, осуществляющей рейсы по всему миру, и назад ее можно было ожидать не раньше чем через три недели. Он понятия не имел, куда его занесет к тому времени и когда они снова увидятся, но встреча состоится непременно — если он доживет.

Внезапно и прошлое, и будущее предстали в ином свете.

Последние двадцать лет жизни казались теперь скучными и унылыми, несмотря на то что он стрелял в людей и уворачивался от пуль, путешествовал по всему миру, прятался под разными личинами и проворачивал немыслимые тайные операции. Сейчас это все ощущалось таким банальным…

Сидя в ванной, Дикштейн размышлял о своей дальнейшей жизни. С карьерой тайного агента пора завязывать — но кем тогда быть? Для него открыты все дороги: можно стать депутатом Кнессета, начать свой бизнес или просто остаться в кибуце и делать вино. Жениться на Сузе? Если да, то где они будут жить? В Израиле? Неопределенность сладко будоражила его, как ребенка, который гадает, что ему подарят на день рождения.

«Если доживу», — подумал Дикштейн и вдруг понял, что ставка слишком высока. Раньше смерть была всего лишь неким условным фактором, обстоятельством, которого следовало избегать, поскольку это означало проигрыш. Теперь же ему отчаянно захотелось жить: спать с Сузой, обустроить для нее дом, узнать о ней все — ее привычки, ее тайны, ее причуды, какие книги она любит, как относится к Бетховену, храпит ли во сне.

Было бы глупо умирать после того, как она спасла ему жизнь.

Он вылез из ванны, вытерся насухо и оделся. Чтобы остаться в живых, надо выиграть этот бой.

Итак, следующий шаг — телефонный звонок. Дикштейн подошел к телефону в номере, но вовремя вспомнил, что надо соблюдать осторожность, и отправился на улицу в поисках телефона-автомата.

Погода переменилась: было тепло и солнечно, от вчерашнего дождя не осталось и следа. Дикштейн миновал телефонную будку возле отеля и зашел в следующую. Нашел в справочнике «Ллойд» и набрал номер.

— Страховая корпорация «Ллойд», доброе утро.

— Мне нужна информация о судне.

— Обратитесь в наш пресс-центр, сейчас я вас соединю.

Ожидая ответа, Дикштейн разглядывал уличное движение. Интересно, удастся ли ему получить нужную информацию? Он серьезно рассчитывал на это — других вариантов нет.

— Корпорация «Ллойд», пресс-центр, слушаю вас.

— Доброе утро. Мне нужна информация о судне.

— Информация какого рода? — спросил голос — как показалось Дикштейну — с ноткой подозрения.

— Я хотел бы узнать, был ли это серийный выпуск, и если да, то мне нужны названия всех судов этой партии, фамилии их владельцев и текущее местоположение. Да, и чертежи, если можно.

— Боюсь, я ничем не могу вам помочь.

Дикштейн пал духом.

— Почему?

— У нас нет чертежей, они хранятся в Регистре, а те выдают их только владельцам.

— Ну а остальное?

— И тут ничем не могу помочь.

— А кто может?

— Такого рода информацией владеем только мы.

— И вы храните ее в тайне?

— Мы не сообщаем ее по телефону.

— Минутку… То есть это по телефону вы не сможете ничем помочь?

— Именно.

— А если я напишу или зайду к вам?

— М-м-м… Да, подобный запрос не займет много времени.

— Диктуйте адрес. — Он записал. — И вы сможете все подготовить к моему приходу?

— Думаю, да.

— Хорошо, тогда запишите название: «Копарелли». — Дикштейн продиктовал по буквам.

— А ваши имя