Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

несколько раз замечал нас и уходил на дно. Для него слежка — дело привычное, неизбежное. Но если речь идет о конкретной операции, то чем больше за ним следят, тем выше шанс, что он выйдет из игры и передаст дело кому-то другому — и нам не удастся выяснить кому. Слишком часто проект сливали, если обнаруживалась утечка информации. Поэтому мы и прекратили наблюдение — чтобы не спугнуть. Теперь мы про него знаем, а он про нас — нет.

— Ясно, — кивнул Тюрин.

— Своих он заметит в два счета, — добавил Ростов. — Сейчас у него должна быть повышенная бдительность.

— А зачем они следят за ним?

— Не понимаю. Сегодня утром Борг явно встречался с Дикштейном — об этом свидетельствует его маневр с такси. Возможно, Борг снял его с дела и теперь проверяет, послушался ли он. — Ростов сокрушенно покачал головой. — Нет, неубедительно. Есть еще другой вариант: Борг больше не доверяет Дикштейну, но это тоже маловероятно… Так, тихо!

Они подошли к номеру Дикштейна. Тюрин достал мощный карманный фонарик и осмотрел дверной проем.

— «Сторожков» нет, — доложил он.

Ростов молча кивнул, не вмешиваясь: Тюрин знал свое дело. Маленький толстячок был одним из лучших технических специалистов в КГБ. Тюрин вытащил из кармана отмычку, заранее опробованную на двери собственного номера, медленно открыл дверь и осторожно заглянул внутрь.

— Ловушек нет, — вынес он вердикт через минуту и вошел в номер, Ростов последовал за ним, прикрыв дверь. Эта часть работы не доставляла ему ни малейшего удовольствия: он предпочитал наблюдать, анализировать, планировать. Если сейчас войдет горничная или менеджер отеля или даже сам Дикштейн незаметно обойдет «часового» в лобби, это будет так унизительно…

— Давай-ка поторопимся, — сказал он.

Номер был стандартной планировки: при входе — маленький коридор с ванной и гардеробом по обе стороны, квадратная комнатка с односпальной кроватью и телевизором, напротив двери — широкое окно.

Тюрин поднял телефонную трубку и принялся откручивать микрофон. Ростов огляделся, пытаясь составить впечатление о постояльце. Зацепиться было особо не за что. Комната убрана, кровать заправлена, на тумбочке — книжка о шахматных головоломках и вечерняя газета. Никаких следов алкоголя или сигарет, корзина для мусора пуста. В маленьком черном чемодане лежала пара сменного белья и чистая рубашка.

— Всего одна запасная… — пробормотал Ростов.

Он заглянул в ванную: зубная щетка, электробритва с комплектом штепселей и — единственная зацепка личного характера — упаковка таблеток от несварения.

Ростов вернулся в спальню.

— Готово, — доложил Тюрин, возвращая телефон на место.

— Установи еще один за спинку кровати.

И тут зазвонил телефон.

На случай возвращения Дикштейна «часовой» в лобби должен был позвонить в номер, дать два длинных гудка и повесить трубку.

Звонок прозвучал во второй раз. Ростов с Тюриным замерли в ожидании.

Третий звонок.

Они облегченно выдохнули.

Телефон замолчал лишь после седьмого гудка.

— Жалко, что у него нет машины, — сказал Ростов.

— У меня есть пуговица.

— Что?

— «Жучок» в виде пуговицы от рубашки.

— Я даже не знал, что такие бывают.

— Это новинка.

— Найдется иголка с ниткой?

— Разумеется.

— Тогда за дело.

Тюрин подошел к чемоданчику и, не вынимая рубашку, отрезал вторую пуговицу сверху и быстро пришил «жучок» на ее место; его толстые пальцы двигались с удивительной проворностью.

Ростов машинально наблюдал за сотрудником, но мысли его витали далеко. Предпринятых мер недостаточно, крайне важно знать, о чем Дикштейн говорит и что делает. «Жучки» в телефоне и за спинкой кровати можно найти, а рубашку он не будет носить постоянно. Требуется гарантированный результат, а Дикштейн скользкий как угорь — ни малейших зацепок.

— Готово. — Тюрин продемонстрировал свою работу: обычная нейлоновая рубашка со стандартными пуговицами, новая ничем не отличалась от остальных.

— Отлично. Закрой чемодан.

Тюрин повиновался.

— Что еще?

— Посмотри еще раз, нет ли все-таки «сторожков». Не может такого быть, чтобы Дикштейн ушел и не принял никаких мер предосторожности.

Они обыскали номер еще раз — быстро, молча, бесшумно, не выказывая спешки. Существует множество способов установить «сторожок»: волос на ручке двери — самый простой вариант; клочок бумажки, засунутый между боковой стенкой ящика, выпадет при движении; кусочек сахара под толстым ковром будет бесшумно раздавлен под ногой; монетка за подкладкой чемодана съедет вниз, если его открыть…

Они ничего не нашли.

— Все израильтяне — параноики. С чего бы ему быть иным? — рассуждал вслух Ростов.

— Может, его и правда сняли с дела?

— С чего бы еще он вдруг стал таким небрежным?

— Влюбился, — предположил Тюрин.

— Ага, конечно, — засмеялся Ростов. — А Сталина в Ватикане причислили к лику святых. Пойдем отсюда.

Он вышел, и Тюрин поспешил за шефом, тихо прикрыв за собой дверь.

Значит, все-таки женщина.

Пьер Борг был шокирован, изумлен, заинтригован, озадачен и крайне взволнован.

У Дикштейна никогда не было женщин!

Борг сидел на скамейке под зонтом. В посольстве невозможно сосредоточиться: постоянно звонят телефоны, задают кучу вопросов… Пришлось выйти в парк, несмотря на плохую погоду. Дождь лил сплошной стеной, залетавшие капли то и дело гасили сигару, и приходилось зажигать ее заново.

«Уличные художники» довели Дикштейна до квартиры в Челси, где он встретился с женщиной. «Они занимались любовью, — доложил один из агентов. — Я слышал, как она кричала». Опросили консьержа, но тот ничего не знал о женщине, кроме того, что она близко дружила с владельцами квартиры.

Напрашивался вывод: Дикштейн снял квартиру (и подкупил консьержа) для свиданий с женщиной из противоположного лагеря, он спал с ней и выбалтывал ей все секреты.

Это было бы похоже на правду, узнай