Нулевой пассажир - Олег Лесников

мне бедуина, был так силен, что я сразу рухнул на колени, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами поплыли темные круги, похожие на большие грозовые облака. Я знал, что нужно собраться с силами и обязательно встать, чтобы не получить добавки. Через минуту мне это удалось. Стоя на подгибающихся ногах, я пытался постепенно восстановить дыхание и терпеливо ждал, пока меня обыщут. Араб ловко извлек из заднего кармана моих джинсов служебное удостоверение и мобильник и, довольно причмокнув языком, передал их другому, видимо, старшему. Тот внимательно посмотрел мне в глаза и на ломаном английском спросил:

— Русский?

— Да, русский. — внезапно севшим голосом проговорил я. — Сотрудник консульства России, — ответил я тоже на плохом английском.

— Вы приехали с военными?

— Да, — сразу ответил я на явно провокационный вопрос.

— Куда они направлялись и как вы оказались в грузовике?

— Насколько я понял, они направлялись в Санкт-Катарину. Мы были на экскурсии в монастыре, и они предложили нас подвезти. Мы согласились, потому что посчитали, что с солдатами мы будем в безопасности.

— Красивая у тебя девушка, — усмехнулся араб, с интересом посмотрел на Марусю и подошел ближе. Протянул руку и поправил девушке волосы, тыльной стороной ладони медленно провел по ее щеке, потом по плечам, опустил руки ниже, задержавшись намного дольше, чем следовало, на груди. Погладил плоский живот, скользнул ладонями по ягодицам и, присев, медленно провел руками по внутренней стороне бедер, поднимаясь все выше. Задержал руку. Поднял голову и посмотрел Марусе прямо в глаза. Она окаменела. Потом закрыла глаза и незаметно качнула головой из стороны в сторону. Мол, не вмешивайся. Сказать, что я напрягся, — значит ничего не сказать. Араб не обыскивал ее, а откровенно лапал. От тихой ярости у меня потемнело в глазах. Свернуть шеи этим двоим даже без оружия для меня было делом пары секунд, но Маруся была права — при таком раскладе весь наш план полетел бы ко всем чертям.

— Хватит! — словно что-то почувствовав, по-английски вдруг рявкнул второй араб, и тот сразу убрал руку, отступив от Маруси на пару шагов.

В этот момент где-то справа от нас раздался рев двигателей, и из-за бархана один за другим вырулили два грузовика песочного цвета. В каждом сидело не менее дюжины бедуинов, вооруженных автоматами. Машины проскочили мимо нас и, поднимая клубы пыли, погнали дальше — туда, где несколько минут назад скрылись квадроциклы с Марусиными бойцами. Я украдкой посмотрел на девушку. Она улыбнулась мне одними глазами и еле заметно кивнула. Пока все шло по нашему плану.

Я надеялся, что мое прекрасное знание арабского, которое уже не раз выручало меня, и сейчас сыграет нам на руку. По крайней мере, арабы не будут опасаться открыто говорить при мне, думая, что я ничего не понимаю. Однако вести беседы пока явно никто не собирался. За все это время они между собой-то не перекинулись и десятком слов и то на отвратительном английском. Мне связали руки, завязали глаза и, ощутимо подгоняя прикладами в спину, загнали на заднее сиденье стоящего за барханом пятнистого четырехдверного джипа Wrangler Sahara с открытым верхом, который я заметил еще раньше. Марусю посадили рядом со мной. Двое арабов запрыгнули следом, внедорожник сорвался с места, и водитель погнал как сумасшедший. Джип подпрыгивал на песчаных барханах, и я, пользуясь тем, что нас от тряски кидало из стороны в сторону, незаметно сполз вниз на сиденье и немного сдвинул повязку.

Ехали мы недолго, по моим подсчетам, минут десять-пятнадцать. Когда джип стал притормаживать, где-то далеко за нашей спиной раздались приглушенные расстоянием автоматные очереди. Это вступили в бой Марусины бойцы. Потом джип остановился, и я услышал металлический скрежет открываемых ворот. Машина, подпрыгнув на пороге, медленно въехала в большой ангар, как я догадался по характерному эху, отражающемуся от бетонных стен. Джип остановился. Двое бедуинов подхватили меня под руки и, резко поставив на ноги, сдернули с головы повязку. Я осторожно огляделся. Прямо передо мной в большом плетеном кресле из ротанга восседал пожилой мужчина в ослепительно-белой галабее и белой куфии — головном уборе из хлопковой ткани с двумя черными обручами поверх. Смуглое лицо его, оттеняемое белоснежной тканью головного убора, было сильно обезображено отвратительным шрамом, который тянулся от левого виска, через всю щеку до самого подбородка. Он был высок и крепко сложен. И смотрел на меня с интересом. Но этот интерес, ясно читающийся в его светлых, каких-то водянистых глазах, был скорее оценивающим, таким обычно смотрит на базаре купец, завидев выгодный товар. Он с минуту разглядывал меня, потом равнодушно мазнул взглядом по Марусе и процедил сквозь зубы:

— Welcome to hell[29].

Голос у него был низкий и напоминал скрежет камня о камень. От этого голоса, резанувшего слух, у меня по спине, несмотря на жару, тут же пробежал неприятный холодок. Я благоразумно промолчал, решив не отвечать, и даже попытался улыбнуться в ответ. Но вместо этого у меня скорее вышла только кривая ухмылка. После нескольких довольно сильных зуботычин, полученных еще в машине, нижняя губа у меня распухла и слушалась пока плохо.

— Отведите их вниз, — распорядился араб и отвернулся, потеряв к нам всякий интерес.

Я тут же почувствовал довольно ощутимый толчок стволом автомата между лопаток, повернул голову вправо и, убедившись, что Маруся идет следом, стараясь передвигаться как можно медленнее, шагнул вперед. Нас провели в дальний конец ангара, где угадывалась узкая лестница вниз. Спускаясь по бетонным ступеням, которых насчитал без малого тридцать, я старался незаметно оглядеться. Лестница вела в длинный коридор со сводчатым потолком, под которым тускло горел ряд заржавевших от времени круглых светильников с мутными стеклянными плафонами. Метров через десять мы резко свернули направо и оказались в большом бетонном бункере с низким потолком. Я пропустил Марусю вперед, сделал еще несколько шагов следом и услышал, как за нашими спинами с грохотом, многократно усиленным замкнутым пространством, захлопнулась тяжелая железная дверь. Я оглянулся, и в то же мгновение снаружи лязгнул то ли замок, то ли тяжелый засов.

— Развяжи мне руки, — попросил я Марусю.

Пока она возилась за моей спиной с веревками, я осмотрелся вокруг. Когда-то это мрачное помещение освещалось шестью мощными светильниками. Сейчас же под потолком сиротливо горел лишь один. В дальнем углу я разглядел мятую с одного бока металлическую двухсотлитровую бочку, видимо, из-под авиационного керосина с намалеванным на ней белой краской орлом, держащим в когтях свастику. Больше в помещении ничего не было. Если не считать такого же мятого ведра, в которое, судя по