Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Ну а потом я привез его в гости к родне — наша семья как раз из Сицилии. Те закатили в честь Ната пир. Мы провели вместе всего несколько дней, но сблизились, как братья — ну, вы понимаете.

— Конечно.

— Когда я узнал, что его взяли в плен, то потерял надежду увидеть его живым.

— Вам известны подробности? — спросил Эшфорд. — Он не любит об этом говорить.

Кортоне пожал плечами.

— Он пережил лагеря.

— Ему повезло.

— Вы так думаете?

Эшфорд пристально посмотрел на Кортоне, смутился и, отвернувшись, обвел взглядом присутствующих.

— Знаете, не совсем типичное сборище для Оксфорда. Дикштейн, Ростов и Хасан выбиваются из общей массы. Вот, например, Тоби — классический образчик студента. — Он привлек внимание краснощекого юноши в твидовом костюме и широком галстуке в «огурцах». — Тоби, иди сюда! Познакомься, это мистер Кортоне — боевой товарищ Дикштейна.

Тоби пожал ему руку и отрывисто спросил:

— Каковы шансы, что Дикштейн выиграет? Стоит на него ставить?

— О чем речь? — спросил Кортоне.

— Дикштейн будет играть играть в шахматы с Ростовым, — пояснил Эшфорд. — Говорят, оба чертовски хороши. Видимо, Тоби хочет поставить на победителя, вот и выпытывает у вас информацию из первых рук.

— А я думал, в шахматы только старики играют, — удивился Кортоне.

Тоби поперхнулся и залпом осушил бокал. Их с Эшфордом явно огорошил этот комментарий.

Из сада вышла девочка лет четырех-пяти, держа на руках старого серого кота. Эшфорд представил ее с умильной гордостью позднего отца:

— Это Суза.

— А это Езекия, — сказала девочка. Кожу и волосы она унаследовала от матери и обещала стать такой же красавицей. Кортоне усомнился, вправду ли Эшфорд ее отец: между ними не было ни малейшего сходства.

Малышка взяла кота за лапку и протянула Кортоне. Тот услужливо пожал ее.

— Здравствуй, Езекия.

Суза подошла к Дикштейну.

— Доброе утро, Нат. Хочешь погладить Езекию?

— Какая миленькая! — сказал Кортоне Эшфорду. — Извините, мне надо поговорить с Натом.

Присев на корточки, Дикштейн гладил кота; похоже, они с Сузой были давними приятелями.

— Это Алан, мой друг, — представил он Кортоне.

— Мы уже познакомились, — сказала девочка, кокетливо дрогнув ресницами. Научилась у матери, подумал Кортоне.

— Мы вместе воевали, — уточнил Дикштейн.

Суза взглянула на Кортоне.

— Ты убивал людей?

Тот поколебался, но все же ответил:

— Конечно.

— Тебе стыдно?

— Не очень. Я убивал плохих людей.

— А вот Нат не любит говорить об этом, потому что переживает.

Похоже, ребенок понял про Дикштейна больше, чем все взрослые, вместе взятые.

Кот неожиданно выпрыгнул из ее рук; Суза побежала за ним. Дикштейн выпрямился.

— По-моему, шансы у тебя все же есть, — тихо сказал Кортоне.

— Ты думаешь?

— Ей никак не больше двадцати пяти; он лет на двадцать старше — и явно не орел. Если они поженились перед войной, ей тогда было около семнадцати. И что-то не чувствуется между ними пылкой любви.

— Твоими бы устами да мед пить, — пробормотал Дикштейн без особого интереса. — Пойдем, я покажу тебе сад.

Они вышли через застекленную дверь. Солнце уже стояло высоко, и воздух немного прогрелся. Буйная зелень кустов простиралась до самой реки.

— Тебе вся эта братия не по душе, да? — спросил Дикштейн.

— Война закончилась, — сказал Кортоне. — Судьба разнесла нас с тобой по разным полюсам. Профессора, шахматы, коктейли… Я словно на другой планете. У меня в жизни все просто: заключить сделку, обойти конкурентов, накопить немного деньжат. Я хотел было предложить тебе работу, но, похоже, зря потрачу время.

— Алан…

— Погоди, послушай! Мы, наверное, потеряемся — я не мастер писать письма. Но я никогда не забуду, что ты спас мне жизнь. Однажды, может быть, понадобится вернуть долг — ты знаешь, где меня найти.

Дикштейн открыл было рот, чтобы ответить, но тут до них донеслись чьи-то голоса.

— Нет… не надо… не здесь… — слабо протестовала женщина.

— Я хочу! — властно возразил мужчина.

Дикштейн с Кортоне стояли возле густой самшитовой изгороди, отделяющей угол сада: кто-то начал обустраивать здесь лабиринт, да так и не кончил. В нескольких шагах виднелся небольшой проход; дальше изгородь поворачивала направо, к реке. Голоса явно доносились с той стороны изгороди.

— Перестань, а то закричу! — повторила женщина хриплым голосом.

Приятели шагнули в проход.

Увиденное навсегда впечаталось в память Кортоне. С трудом отведя взгляд, он обернулся к другу. Лицо Дикштейна посерело от шока; открыв рот, он смотрел на парочку с ужасом и отчаянием.

Платье Эйлы было задрано до пояса; раскрасневшись от удовольствия, она жадно целовала Хасана.

Глава 1

Раздался мелодичный звон, и система оповещения каирского аэропорта на четырех языках объявила о прибытии рейса «Аль-Италии» из Милана. Тофик эль-Масири покинул буфет и вышел на смотровую площадку. Надев солнечные очки, он вгляделся в знойное марево. «Каравелла» уже приземлилась и выруливала на стоянку.

Тофика привела сюда шифрованная телеграмма, полученная утром от «дяди» из Рима. В сфере бизнеса часто использовались шифры — большей частью для экономии денег, нежели для передачи секретной информации. Телеграмма «дяди», расшифрованная согласно кодовому словарю, сообщала детали завещания его покойной жены. Однако у Тофика имелся еще один ключ. Воспользовавшись им, он прочел следующее:

ОБЪЕКТ НАБЛЮДЕНИЯ: ПРОФЕССОР ФРИДРИХ ШУЛЬЦ. ПРИБЫВАЕТ ИЗ МИЛАНА В КАИР В СРЕДУ 28 ФЕВРАЛЯ 1968 ГОДА НА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ. ВОЗРАСТ: 51 ГОД. РОСТ: 1,80 М. ВЕС: 68 КГ. ВОЛОСЫ: СЕДЫЕ.