Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

что Уилли нет сейчас с нами, и на этом точка, — угрюмо заметил Тони.

Джесс все приготовил, чтобы взорвать на ящиках замки. Он налепил желеобразную взрывчатку вокруг запоров, прикрепил детонаторы и подсоединил провода к одному небольшому, похожему на шприц спусковому устройству.

Наблюдая за ним, Тони заметил:

— Похоже, ты знаешь, что делаешь.

— Насмотрелся, как это получалось у Уилли. — Джесс усмехнулся. — Быть может, теперь я стану главным подрывником нашей «фирмы», как счи…

— Не гони волну. Уилли еще жив, — грубо оборвал его Тони. — По крайней мере, насколько мы знаем.

Джесс взял спусковую кнопку, потянул за собой провода и вышел наружу. Тони пошел с ним.

— Сначала выведи фургон оттуда. Вдруг бензиновые пары тоже громыхнут? Понял, о чем я? — сказал он.

— Но никакой опасности нет!

— А у тебя нет опыта подрывника. Ты никогда этим раньше не занимался, и я не желаю больше никакого риска.

— Лады. — Джесс закрыл задние двери микроавтобуса и задним ходом выехал во двор фермы. Потом открыл капот и с помощью зубчатой прищепки присоединил провод спускового устройства к аккумулятору машины.

— Теперь не дышим, — сказал он и надавил на кнопку, с виду напоминавшую тонкий поршень.

Изнутри донесся глухой грохот.

Мужчины вернулись в амбар. Ящики по-прежнему стояли в ряд, но теперь у всех под разными углами открылись крышки.

— Отлично сработано, — поощрительно сказал Тони.

Все ящики оказались аккуратно и плотно набиты содержимым. Пачки купюр уложили по двадцать штук в длину и по десять в ширину, пять пачек одна на другой. В каждой насчитывалось сто банкнот. Стало быть, на один ящик приходилось сто тысяч банковских бумажек.

Первые шесть ящиков содержали купюры достоинством в десять шиллингов, вышедшие из употребления и не имевшие теперь никакой ценности[233].

— Господи Иисусе, но это же полная херня! — разочарованно выдохнул Тони.

В следующем контейнере лежали бумажки в один фунт, но ящик оказался не совсем полным. Тони насчитал в нем восемьсот пачек. Зато предпоследний ящик был набит фунтовыми банкнотами под завязку.

— Так-то лучше, — с облегчением сказал Тони. — Примерно этого я и ожидал.

А самый последний ящик до отказа заполнили десятифунтовыми купюрами.

— Боже, спаси и сохрани нас, — пробормотал Тони, увидев это.

У Джесса от восторга округлились глаза.

— Сколько здесь всего, Тони?

— Один миллион и сто восемьдесят тысяч фунтов стерлингов, сын мой.

Джесс издал дикарский радостный вопль:

— Мы богаты! Нам все сошло с рук! И мы богаты!

Но на лицо Тони словно набежала туча.

— Думаю, все десятки придется сжечь.

— Что ты несешь? — Джесс посмотрел на него как на сумасшедшего. — Просто взять и сжечь столько денег? Ты, должно быть, не в себе от счастья?

Тони повернулся и ухватил Джесса за руку, с силой сжав ее.

— Слушай меня внимательно. Если ты начнешь шляться в «Розу и корону» за пинтой пива с мясным пирогом, расплачиваясь десятками[234], и сделаешь это каждый вечер неделю подряд, что там подумают?

— Что мне привалила удача. Обтяпал хорошее дельце. Ты делаешь мне больно, Тони.

— И много ли времени понадобится одному из грязных стукачей, которые там ошиваются, чтобы все сообразить и сообщить куда следует? Ровно пять минут. Или даже меньше? — Он отпустил Джесса. — Это чересчур, парень. Твоя проблема в том, что ты не хочешь шевелить мозгами. Такую уйму денег нужно где-то хранить, а если ты их спрячешь, Старина Билл может до них добраться.

Джессу явно оказалось затруднительно переварить столь необычный и радикальный взгляд на обращение с деньгами.

— Но ты же не можешь просто так уничтожить столько налички!

— Ты или тупой, или плохо меня слушал. У них в лапах теперь Глухарь Уилли, так? Водитель инкассаторского фургона свяжет Уилли с ограблением, так? А им прекрасно известно, что Уилли работает на мою «фирму». Стало быть, они поймут, кто организовал налет, так? А потому держу пари на что хочешь, уже нынче вечером они заявятся к тебе домой, чтобы взрезать все матрацы и подушки, перекопать картофельные грядки на огороде. Пять тысяч в купюрах по фунту еще можно выдать за сбережения всей твоей жизни. Но за пятьдесят штук десятками тебя тут же повяжут, сечешь?

— Мне такое в голову раньше не приходило, — честно ответил Джесс.

— Для подобных вещей давно придумали определение — ничем не оправданное излишество.

— Да, дураку ясно, нельзя нести такие деньги в банк «Эбби нэшнл». Конечно, тебе может повезти на собачьих бегах, но если «фанеры» у тебя слишком много, всякий сообразит, что дело нечисто. — Джесс теперь сам взялся все объяснять Тони, показывая, что идея до него дошла. — Вот как оно обстоит, верно?

— Именно, — Тони стало неинтересно продолжать лекцию.

Он уже обдумывал стопроцентно надежный способ избавиться от крупной суммы «горячих» денег.

— И в «Барклайс» тоже не явишься с миллионом. Мол, откройте мне скромный сберегательный счет, — не унимался Джесс. — Я прав?

— Да, ты, я вижу, начал наконец соображать в нужном направлении, — не без сарказма ответил Тони. А потом бросил на Джесса пристальный взгляд. — Но неужели совсем никто не может прийти в банк с кучей денег и не вызвать подозрений?

Джесс совершенно растерялся.

— Похоже, никто.

— Ты так считаешь? — Тони указал на ящики со списанными мундирами британских вооруженных сил. — Поройся-ка среди этого тряпья. Нужно, чтобы ты оделся как бравый моряк королевского военно-морского флота. Мне в голову пришел дьявольски умный план.

Глава 28

Совещания в кабинете главного редактора после обеда собирали крайне редко. У шефа была любимая поговорка: «Утром развлекаемся на летучках, а днем вкалываем