Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Но разве получишь удовольствие от езды, когда везешь у себя за спиной огромную сумму украденных денег? Нужно было разгоняться равномерно, тормозить плавно, пользоваться лампочками указателей поворотов, воздерживаться от обгонов, пропускать пешеходов на переходах. Ему пришло в голову, что должно, вероятно, существовать такое понятие, как «подозрительно аккуратное вождение». Любой сообразительный полисмен, заметив молодого и лихого с виду парня, который тащится, уподобляясь старому деду, сдающему экзамен на вождение, мог почуять здесь неладное.
Он как раз подъезжал к очередному перекрестку нескончаемой Южной окружной дороги. Светофор переключился с зеленого на желтый. Инстинкт подсказывал Джессу надавить посильнее на педаль акселератора и проскочить. Но он лишь с глубоким вздохом как последний идиот помахал из окна водителям сзади, предупреждая, что сейчас начнет тормозить, и послушно остановился.
Ему нужно постараться унять тревогу. Если нервничаешь, можешь совершить ошибку. Выбросить из головы мысли о деньгах, думать о чем-нибудь другом. Он намотал тысячи миль по ужасающе забитым машинами улицам Лондона, и его ни разу не остановила дорожная полиция. Почему именно сегодня должно случиться что-то непредвиденное? Даже Старина Билл не мог унюхать большие деньги на расстоянии и понять, что они похищены.
Светофор переключился, и он снова тронулся в путь. Проезжую часть шоссе при подъезде к крупному торговому центру существенно сузили припаркованные у тротуара грузовики, а целая серия пешеходных переходов совсем замедлила движение. Узкие тротуары заполнила толпа покупателей, потоку которых мешали к тому же палатки уличных торговцев, пытавшихся сбыть дешевую безвкусную бижутерию или пестрые чехлы для гладильных досок.
Почти все женщины были в легких летних нарядах — еще одно подтверждение внезапно воцарившейся жары. Джесс принялся разглядывать футболки в обтяжку, радовавшие глаз короткие юбчонки, не закрывавшие коленок, пока его фургон мог передвигаться за один раз не больше, чем на несколько ярдов. Ему всегда нравились девчонки с круглыми пышными задницами, и он оглядывал толпу, стараясь подобрать подходящий экземпляр, который смог бы с удовольствием раздеть глазами.
Он разглядел ее в добрых пятидесяти ярдах впереди. На ней была синяя нейлоновая блузка и туго сидевшие белые брюки. Ей самой, вероятно, казалось, что она страдает избытком веса, но Джесс никогда бы с ней не согласился. Она носила добротный, но старомодный лифчик, и в нем груди торчали вперед как две торпеды, а под высоко натянутыми брюками особенно отчетливо вырисовывались крутые бедра. Джесс не сводил с нее взгляда, дожидаясь, чтобы сиськи подпрыгнули на ходу. И дождался!
Больше всего ему хотелось бы сейчас встать у нее за спиной, медленно стащить вниз брюки, а потом…
Ехавшая впереди машина сделала рывок на двадцать ярдов, и Джесс поспешил за ней вслед. Это была новенькая «Марина»[228] с виниловой крышей. Быть может, он и сам купит себе такую же со своей доли добычи. Транспорт опять замер на месте. Джесс поставил микроавтобус на ручной тормоз и принялся искать глазами ту аппетитную «пышку».
Он обнаружил ее среди толпы, только когда пришлось снова тронуться. Сняв ручник и подавая вперед, Джесс заметил ее у витрины обувного магазина. Она стояла к нему спиной. Брюки так плотно обтягивали зад, что под ними рельефно обозначились трусики: две диагональные линии, сходившиеся где-то между внутренними поверхностями бедер. Он обожал такие виды. Они заводили его едва ли не сильнее, чем взгляд на обнаженные ягодицы. А потом он бы снял с нее и трусики тоже, продолжил мечтать он, и…
Раздался скрежет металла по металлу, последовал глухой стук. Фургон остановился так резко, что Джесса бросило грудью на руль. Боковые двери скользнули вперед и с шумом захлопнулись. Еще даже не бросив взгляда перед собой, он понял, что натворил, и от страха тошнота подкатила к горлу.
Шедшая перед ним «Марина» неожиданно затормозила, а Джесс был слишком поглощен созерцанием пышной попки в обтягивавших брюках, чтобы вовремя среагировать, и врезался в седан.
Он выбрался из фургона. Владелец «Марины» уже осматривал повреждения. Он посмотрел на Джесса, побагровев от злости.
— Полоумный ублюдок, — сквозь зубы процедил он. — Ты слепой или просто тупой от рождения?
У него был акцент жителя Ланкашира.
Джесс пока не обращал на него внимания, вглядываясь в два бампера, слившихся в железном поцелуе. Он делал над собой усилие, чтобы сохранять спокойствие.
— Извини, приятель. Целиком моя вина.
— Извини? Да таких, как ты, нельзя вообще выпускать на наши дороги!
Теперь Джесс присмотрелся к мужчине внимательнее. Низкорослый, плотно сбитый, он носил костюм. На его округлом, пунцовом сейчас лице запечатлелось праведное негодование. В нем угадывалась порывистая агрессивность, свойственная обычно людям маленького роста, и столь же характерным было эмоциональное подергивание головой назад. Джесс мгновенно возненавидел его. Он напоминал ему армейского старшину. Джессу очень хотелось врезать по этой физиономии или даже пустить заносчивому гаду пулю в лоб.
— Мы все иногда совершаем ошибки, — выдавил он из себя фразу, исполненную натужного миролюбия. — Давайте просто обменяемся фамилиями, адресами и поедем дальше. Здесь всего лишь небольшая вмятина. Не надо делать из нее национальную трагедию.
Подход он избрал явно неверный. Коротышка только еще сильнее раскраснелся.
— Нет. Так легко ты не отделаешься, — заявил он.
Транспорт впереди давно продвинулся дальше, а водители застрявших позади места аварии машин быстро теряли терпение. Некоторые уже начали сигналить. А один из них даже выскочил из-за руля.
Владелец «Марины» между тем уже записывал номер фургона в записную книжку. «Этот один из тех козлов, кто непременно держит во внутреннем кармане пиджака записную книжку и карандаш», — подумал Джесс.
Закончив писать, низкорослый громогласно произнес:
