Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Этот скользкий тип Ласки покупал себе настоящую головную боль. Однако складывалось впечатление, что справляться с головными болями превратилось для него в истинное призвание. Хэмилтон кое-что знал о нем. У этого человека не было славного прошлого, он не завел семьи, не получил никакого образования, но тем не менее обладал сообразительностью и финансовыми возможностями, а в трудные времена они ценились выше любого, самого утонченного воспитания, стоили выше прекрасной родословной. Возможно, Ласки и «Хэмилтон холдингз» идеально подходили друг другу?
Хэмилтон действительно произнес в разговоре с Феттом странную фразу: «Скажи Ласки, что если я уступлю ему корпорацию к полудню, то захочу получить деньги немедленно». Как эксцентрично для аристократа требовать сразу положить наличные на стойку, словно ты какой-нибудь торговец виски из лавочки в Глазго. Но он знал, почему поступает именно подобным образом. Смысл заключался в том, чтобы окончательное решение перестало быть его прерогативой. Если у Ласки есть деньги, сделка будет тут же оформлена. А если нет — значит, нет. Когда не можешь понять, чего на самом деле хочешь, просто подбрось в воздух монету, и Хэмилтон ждал теперь, какой стороной она упадет.
Внезапно им овладело жгучее желание, пронзила искренняя надежда, что Ласки сумеет собрать необходимую сумму. Дерек Хэмилтон больше не желал когда-либо возвращаться в свой рабочий кабинет.
Машина остановилась перед конторой Фетта, и он выбрался наружу.
Глава 18
Как скоро обнаружил Берти Чизман, одно из восхитительных преимуществ профессионального прослушивания заключалось в том, что ты мог настроиться на полицейскую волну, а сам в это время заниматься чем душе угодно. Печальная же сторона, с точки зрения самого Берти, состояла в ограниченности его желаний заниматься чем-либо вообще.
Этим утром он успел почистить ковер — подняв пыль лишь для того, чтобы она вскоре вновь осела на прежнее место, — пока по радио передавали тоскливые и никому не интересные сообщения о транспортных проблемах на Олд-Кент-роуд. Затем он побрился над раковиной в углу, пользуясь безопасной бритвой и горячей водой из нагревателя «Аскот», а затем поджарил единственный ломтик бекона себе на завтрак, поставив сковородку на плиту, располагавшуюся рядом. Ел он всегда очень мало.
После первого контрольного звонка в восемь часов он связался с редакцией «Ивнинг пост» только однажды, чтобы сообщить о вызове «Скорой помощи» в жилой дом на окраине Вестминстера. Фамилии пациента в эфире не назвали, но Берти рассудил, что по такому адресу могла проживать достаточно важная персона. Теперь кто-то из отдела новостей должен был позвонить в диспетчерскую «Скорой помощи» для выяснения личности, и если там уже все знали, то охотно делились сведениями. Впрочем, часто случалось, что медицинская группа не давала подробного отчета до того, как доставляла пациента в больницу. Берти порой доводилось общаться с репортерами, и он неизменно подробно расспрашивал их, как они используют его наводки, превращая их в газетные публикации. Теперь механизм работы журналистики стал ему более или менее знаком.
Кроме информации о транспортной пробке и о вызове «Скорой», звучали сообщения о кражах в магазинах, о мелком хулиганстве, о паре автомобильных аварий, о небольшой демонстрации на Даунинг-стрит. Но было и что-то не вполне понятное. Даже загадочное.
Нечто странное произошло в Восточном Лондоне, но больше Берти ничего не смог пока понять. Сначала его насторожил сигнал тревоги для всех патрульных машин, а вот после этого не последовало ожидаемого продолжения. Патрульных всего-навсего попросили отследить местонахождение обычного синего фургона-микроавтобуса. Его могли попросту угнать вместе с грузом сигарет. Или за рулем сидел человек, которого полицейские хотели допросить, но речь могла идти и об ограблении. В эфире, по неясным для Берти причинам, то и дело звучало библейское имя Авдий. Сразу же после объявления тревоги только три машины были сняты с обычных маршрутов для поисков синего фургона. Это уже представлялось чем-то совсем незначительным.
Шумиха и суета легко могли возникнуть на пустом месте. Был случай, когда чуть ли не всю полицию мобилизовали на поиски сбежавшей жены инспектора из спецподразделения, только-то и всего. Но дело имело некоторые смутные признаки важного события, а потому Берти внимательно слушал, дожидаясь дальнейших подробностей.
Пока он мыл сковородку губкой под теплой водой, явилась домовладелица. Берти вытер руки о свой свитер и достал книжку квартплаты. Миссис Кини в фартуке и в бигуди на голове завороженно уставилась на его радиоаппаратуру, хотя видела ее практически каждую неделю.
Жилец отдал ей деньги, а она расписалась в книжке. Потом подала ему письмо.
— Не понимаю, почему бы вам хотя бы иногда не послушать какую-нибудь приятную музыку, — сказала она.
Берти улыбнулся. Разумеется, он не объяснял ей, с какой целью использовал такой сложный радиоприемник, поскольку подслушивать переговоры полиции было, строго говоря, противозаконно.
— Я не очень люблю музыку, — ответил он.
Она сокрушенно помотала головой и удалилась. Берти вскрыл конверт. Внутри он нашел ежемесячный чек из бухгалтерии «Ивнинг пост». На этот раз он поработал продуктивно. Сумма составляла пятьсот фунтов. Причем налогов Берти не платил. Впрочем, ему оказывалось не на что потратить все свои деньги. Сам характер его деятельности диктовал вполне скромный образ жизни. Каждый вечер он ходил в паб, а по воскресеньям выезжал на своем автомобиле — единственном купленном предмете роскоши, — совершенно новом «Форде Капри». На нем он посещал самые разнообразные места в роли обыкновенного туриста. Так он побывал в Кентерберийском соборе, в замке Виндзор, в Бьюли, в Сент-Олбансе, в Бате, в Оксфорде. Ознакомился с сафари-парками, знаменитыми усадьбами, древними монументами, историческими городами, местами проведения скачек и ярмарочными балаганами — притом получал от всего одинаковое удовольствие. Никогда в жизни у него не было столько денег. На них он мог купить все, чего хотел, и еще немного оставить на черный день.
