Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

на размеченных для них точках, и заглушил двигатель. Круг дернулся и начал вращаться, а вместе с ним и фургон развернуло на сто восемьдесят градусов, прежде чем движение прекратилось.

Задние двери оказались прямо напротив заглубленного в стену лифта. Рон в боковое зеркало мог видеть, как лифт открылся и из него вышел мужчина в черном пиджаке и полосатых брюках. Он нес ключ, держа его перед собой на вытянутой руке, словно факел или пистолет. С помощью ключа мужчина отпер задние двери фургона, чтобы затем их отомкнули изнутри тоже. Третий охранник выбрался наружу.

Еще двое мужчин показались из лифта и вынесли внушавший почтение металлический ящик размерами с дорожный чемодан. Поставив его внутрь машины, они вернулись за следующим ящиком.

Рон осмотрелся по сторонам. Вокруг было действительно совершенно пусто. Ворота, лифт, три параллельных ряда флуоресцентных ламп и люк кондиционера под потолком — вот и все. Да и сам по себе зал выглядел тесноватым, имея форму не совсем правильного прямоугольника. Как догадывался Рон, даже из тех, кто работал в банке, лишь немногие знали о существовании этого помещения. Лифт явно обслуживал только подземное хранилище, а стальные ворота на въезде не имели никакой видимой связи с главным входом в банк, находившимся за углом.

Сидевший прежде внутри офицер, которого звали Стивен Янгер, обошел фургон слева, и напарник Рона, Макс Фитч, опустил стекло своего окна.

— Особо крупная партия сегодня, — сказал Стивен.

— Нам без разницы, — кисло отозвался Рон.

Он снова посмотрел в боковое зеркало. Погрузка завершилась.

— Между прочим, здешняя шестерка обожает американские вестерны, — сообщил им Стивен.

— Неужели? — Максу это показалось занятным. Он никогда не бывал здесь прежде, а банковский клерк в полосатых брюках совсем не походил на поклонника Джона Уэйна. — Откуда ты знаешь?

— Погоди, сейчас сам поймешь. Вот он идет сюда.

— Ну! Давай, только не загони своих лошадей, — сказал банкир, обращаясь к Рону.

Макс прыснул, но сумел не расхохотаться. Стивен вернулся назад и забрался в фургон. Клерк запер двери своим ключом.

Потом все трое банковских служащих скрылись в лифте. Две или три минуты больше ничего не происходило, пока не начали открываться стальные ворота. Рон запустил мотор и въехал в туннель. Они дождались, чтобы внутренние ворота опустились, а внешние поднялись. Прежде чем они рванули с места, Макс сказал в микрофон:

— До свидания, Смеющийся Мальчик[224]!

И фургон выкатился на улицу.

Эскорт мотоциклистов находился в полной готовности. Они сразу заняли отведенные им позиции: двое впереди, двое сзади. И конвой направился на восток.

На крупной развилке, ближе к восточной окраине Лондона, фургон выехал на шоссе А11. За этим наблюдал крупный мужчина в сером пальто с бархатным воротником, который затем сразу же вошел в будку телефона-автомата.

— Догадайся, кого я только что видел, — сказал Макс Фитч.

— Понятия не имею.

— Тони Кокса.

На лице Рона и мускул не дрогнул.

— А кто это такой, чтобы я его знал, мать его?

— Был прежде известным боксером. Лучшим в своей весовой категории. Я лично видел, как он отправил в нокаут Кида Витторио в Бетнал-Грине. Должно быть, лет десять прошло. Умел биться всерьез.

Макс лелеял когда-то мечту стать сыщиком в полиции, но провалил экзамен для поступавших на службу. Вот и подался в охранную фирму. Он жадно поглощал детективные романы и питал иллюзию, что главным орудием сотрудника уголовного розыска была способность к дедукции и логическим умозаключениям. Упражнялся он главным образом дома. Например, обнаружив в пепельнице окурок с испачканным губной помадой фильтром, он гордо объявлял: «У меня есть все основания полагать, что у нас в гостях побывала соседка — миссис Эшфорд». Вот и сейчас он беспокойно заерзал на своем сиденье.

— В этих ящиках ведь перевозят ветхие банкноты, верно?

— Да, — ответил Рон.

— А это значит, что мы направляемся на завод по уничтожению старых денег в Эссексе, — торжествующе сделал вывод Макс. — Так ведь, Рон?

Рон молчал, хмуро посматривая на ехавших впереди мотоциклистов. Как старший группы, он один в точности знал, куда они едут. Но думал он сейчас не о работе, не о маршруте и, уж конечно, не о бывшем боксере Тони Коксе. Его больше всего занимала мысль, как его старшая дочка умудрилась влюбиться в хиппи.

Глава 12

На здании, где располагалась фирма Феликса Ласки, его имя не значилось нигде. Это был старый дом, стоявший, можно сказать, плечом к плечу с двумя другими, несколько иной планировки, тоже принадлежавшими ему. Если бы Ласки удалось добыть разрешение комиссии по градостроительству и архитектуре снести здесь все к чертовой бабушке и возвести новый офисный небоскреб, он бы заработал миллионы. А на практике дома торчали наглядным примером того, как трудно обратить немалую недвижимую собственность в наличные деньги.

Впрочем, он предвидел, что в долгосрочной перспективе клапан всех ограничений на новое строительство сорвет само по себе давление нужд города, а Ласки неизменно проявлял чрезвычайное терпение в вопросах, прямо касавшихся его бизнеса.

Почти все помещения в трех зданиях сдавались внаем. Большинство арендаторов были филиалами небольших иностранных банков, которые нуждались в престижном лондонском адресе поблизости от Тредниддл-стрит[225], почему их вывески и красовались гордо на самых заметных местах. Многие ошибочно считали, что Ласки имеет долю в капиталах и самих банков тоже, а он поддерживал подобную иллюзию всеми способами, избегая только откровенной лжи. Если уж на то пошло, один из банков действительно принадлежал ему.

Обстановка внутри конторы его фирмы выглядела вполне оптимальной для работы, но до крайности дешевой. Древние пишущие машинки, купленные по распродажам, шкафы для бумаг, подержанные письменные столы. Даже потертые ковры лежали далеко не везде, обеспечивая минимум респектабельности. Подобно многим добившимся делового успеха людям средних лет, Ласки обожал объяснять причины своих достижений афоризмами собственного сочинения. Его излюбленным был: «Я никогда