Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

обычно громко говорит то, о чем ты только еще размышляешь про себя. И ты бы не стал повторять этого вслух мне, если бы ее слова не задели в тебе некую чувствительную струну. — Он сделал паузу. — Дерек, будь бережен с Эллен. Не потеряй ее.

Они какое-то время смотрели прямо в глаза друг другу, а потом оба отвели взгляды в сторону. Воцарилось молчание. Они достигли предела интимности разговора, который был допустим даже между лучшими друзьями.

Фетт возобновил беседу:

— Будь готов в течение ближайших дней получить от кого-нибудь до дерзости наглое предложение.

— Почему ты так настроен? — спросил удивленный Хэмилтон.

— Кое-кому может показаться, что он сможет завладеть твоим холдингом по дешевке, пока ты находишься в депрессии и паникуешь из-за промежуточных результатов.

— И что ты мне в таком случае посоветуешь? — задумчиво поинтересовался Хэмилтон.

— Надо сначала взглянуть на предложение. Но я бы в любом случае сказал тебе: «Подожди». Уже сегодня мы узнаем, выиграл ли ты тендер на разработку того нефтяного месторождения.

— «Щита».

— Да. Получи лицензию, и твои акции значительно возрастут в цене.

— Но наши перспективы стать прибыльной корпорацией все равно будут крайне шаткими.

— Зато ты станешь очень привлекателен для охотников за недооцененными активами.

— Интересно, — пробормотал Хэмилтон. — Азартный игрок выступил бы с предложением немедленно, еще до объявления министерством результатов конкурса. Оппортунист сделал бы это завтра, если лицензия достанется нам. Подлинный инвестор выждал бы еще неделю.

— А мудрый владелец отказал бы им всем.

Хэмилтон улыбнулся:

— Смысл жизни далеко не только в деньгах, Натаниэль.

— Боже милостивый! Ты это серьезно?

— Неужели моя мысль представляется тебе такой уж еретической?

— Вовсе нет, — но Фетт был явно поражен, и в его глазах под стеклами очков промелькнули веселые искры. — Я знаю тебя много лет. И удивляет меня только одно: что я слышу это именно от тебя.

— Меня самого удивляет то же самое, — Хэмилтон в задумчивости помедлил. — Спрашиваю из чистого любопытства. Как ты думаешь, мы получим лицензию?

— Не могу ничего сказать, — внезапно лицо банкира снова стало непроницаемым. — Все зависит от подхода министра. Считает ли он, что лицензию следует отдать надежной и уже прибыльной корпорации в качестве премии за успех или швырнуть как спасательный круг терпящим бедствие.

— Гм. Как я подозреваю, ни один из этих подходов к нам не применим. Помни, что мы только возглавляем крупный синдикат, а в счет должны идти все предприятия. «Хэмилтон холдингз» как таковая — это корпорация, обеспечивающая связи с Сити и управленческий опыт. Мы соберем деньги на разработку месторождения у других, а не выложим их из своего кармана. Прочие члены нашей группы обладают необходимым инженерным потенциалом, знакомы с методами добычи нефти, с рынками сбыта и так далее.

— Тем выше ваши шансы добиться успеха.

Хэмилтон снова улыбнулся:

— Сократ.

— При чем здесь Сократ?

— Он всегда вынуждал людей самих отвечать на собственные вопросы, — Хэмилтон тяжело поднял из кресла свое грузное тело. — Мне пора.

Фетт проводил его до выхода.

— Дерек, по поводу Эллен… Надеюсь, ты не обиделся на мои слова…

— Ни в коем случае, — они пожали друг другу руки. — Я ценю твое мнение обо всем.

Фетт кивнул и распахнул перед ним дверь.

— И что бы ты ни делал, главное — не паникуй.

— Будь спок!

И только выйдя на улицу, Хэмилтон вдруг осознал, что не употреблял этого глуповатого студенческого выражения уже лет тридцать, если не больше.

Глава 11

Двое полицейских на мотоциклах припарковались по обе стороны от задних ворот банка. Один из них достал удостоверение личности и приложил его к небольшому окошку рядом с воротами. Дежурный внутри тщательно изучил документ, а потом снял трубку с красного телефонного аппарата и что-то сказал.

Черный фургон без всякой маркировки проехал между мотоциклами и почти уперся передним бампером в ворота. Боковые окна кабины фургона были изнутри снабжены металлическими решетками, а двое мужчин в мундирах охранной фирмы, сидевшие в кабине, прикрыли головы защитными шлемами с прозрачными прорезями для глаз. В корпусе фургона никаких других окон не имелось, хотя внутри находился третий сопровождающий.

Еще два полицейских мотоцикла подкатили к фургону сзади, и конвой оказался сформирован полностью.

Стальные ворота здания мягко и бесшумно поднялись. Фургон въехал на территорию банка и оказался в коротком туннеле, ярко освещенном флуоресцентными лампами. У него на пути оказались еще одни стальные ворота — точная копия первых. Фургон остановился, и ворота, оставшиеся позади, закрылись. Полицейские мотоциклисты остались ждать на улице.

Водитель фургона опустил стекло со своей стороны и сквозь металлическую решетку заговорил в установленный на штативе микрофон.

— Доброе утро, — сказал он приветливо.

Одна из стен туннеля была снабжена большим окном с тонированным и пуленепробиваемым стеклом. За ним сидел мужчина в рубашке с короткими рукавами, перед которым стоял другой микрофон. Его голос, усиленный динамиками, резонировал в ограниченном пространстве.

— Назовите пароль, пожалуйста.

Водитель Рон Биггинз произнес заветное слово, оказавшееся именем собственным:

— Авдий[223].

Управляющий, составлявший план сегодняшней перевозки, был по совместительству дьяконом в баптистской церкви.

Охранник в летней рубашке нажал на большую красную кнопку в белой стене у себя за спиной, и вторые стальные ворота заскользили вверх.

— Кретин несчастный, — пробормотал про себя Рон Биггинз и направил фургон дальше.

И опять ворота моментально закрылись.

Теперь машина оказалась в лишенном окон зале внутри огромного здания. Значительную часть пола в центре зала занимал поворотный круг. Больше здесь не было вообще ничего. Рон тщательно установил фургон на круг, чтобы колеса встали точно