Нулевой пассажир - Олег Лесников

Маруся сдержанно кивнула в ответ.

— Сколько с тобой людей? — быстро спросил я.

— Двенадцать, на четырех квадроциклах, — ответила она и, приподняв голову, снова выпустила короткую очередь. — У тебя есть при себе документы? — вдруг задала она показавшийся мне нелепым вопрос.

— Конечно. Удостоверение сотрудника консульства РФ в Хургаде, — несколько опешив, ответил я.

— Прекрасно, — улыбнулась Эстер одними глазами. — Мои люди сейчас изобразят спешное отступление, а ты сдашься в плен.

Я смотрел на нее во все глаза и по интонации в голосе понял, что последние слова дались ей нелегко.

— Может, ты все-таки объяснишь…

— Все потом. Сейчас главное другое. Пойми же, наконец, — это наш единственный шанс попасть на этот чертов аэродром. Мучить и тем более убивать они тебя не станут, а просто потребуют выкуп. Твоя жизнь им не нужна. Им нужны деньги, — уже более уверенно произнесла она и, вытащив из нагрудного кармана белый носовой платок, протянула мне: — Держи. Он принесет нам удачу. Мои ребята все время будут рядом.

— Твои ребята? — вздрогнув, спросил я. — Ты что задумала?

— Мы сдадимся с тобой вместе. И будем старательно изображать влюбленную парочку наивных туристов.

— А почему ты так уверена… — начал я. — Что они нам поверят?

— Все зависит от тебя, Варава. Как стараться будешь, — улыбнулась она одними глазами. — Ну, в самолете же у нас получилось? И потом, — оборвала она меня, — это было совсем недалеко от правды, или я ошибаюсь? — Впервые голос ее дрогнул.

— Это все, конечно, очень хорошо, но я давно уже не в строю. Знаешь ли, кабинетная работа…

— Я очень внимательно изучила твое досье, — перебила она меня. — Там написано, что под твоим командованием ребята из вашей десантно-штурмовой бригады проявляли в Афганистане чудеса храбрости. Надеюсь, там изложена только правда и свой орден Красной Звезды ты действительно заслужил?

— Вот именно. Как раз это меня и беспокоит. Как ты думаешь, сколько им понадобится времени, чтобы найти и тоже внимательно изучить наши досье? Час, два? Меня-то они, надеюсь, просто расстреляют. А вот тебе наверняка отрубят голову. Как тебе такая перспектива?

— До моего досье они никогда не доберутся. К тому же скоро им будет не до этого, — весело парировала она. — Ты что же, считаешь, что они отпустят моих ребят просто так? Как только мы сдадимся, они тут же организуют за ними погоню, и таким образом мой отряд оттянет на себя практически все силы боевиков. Пока они не знают, кто мы на самом деле, у нас есть все козыри на руках. Ты же понимаешь, что другого способа проникнуть в их логово у нас просто нет.

— Эстер, я все понимаю, но боюсь, что мое начальство не одобрит такой кардинальный способ проникновения на объект неприятеля. Тебе не кажется, что таким образом я лезу не в свое дело?

— Поверь мне на слово — ты уже влез. Да так, что у тебя из этого дерьма только уши торчат. А между тем это дело касается лично тебя. И даже больше, намного больше, чем всех нас. — Эстер махнула рукой назад, туда, где в солнечном мареве при желании можно было рассмотреть несколько черных квадроциклов. — И потом. Ты что, всерьез полагаешь, что твой Татарский еще не в курсе, что здесь произошло? Да я абсолютно уверена, что спутниковые снимки всего этого, — она кивнула в сторону, где все еще продолжали чадить жирным черным дымом искореженные остовы «Уралов», — уже давно лежат у него на столе.

Она приподнялась над барханом, и ее автомат послушно выплюнул в сторону занявших оборону бедуинов короткую очередь.

— Маруся, извини, но я не привык, когда меня используют, да еще и втемную. Скажи, ты ведь здесь не из-за наших заложников?

— Нет. У меня другая задача. — Маруся замолчала на несколько секунд, оценивающе глядя на меня. — Ну хорошо. Того, кого мы ищем, зовут Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмед аль-Бируни. Это международный террорист, садист и убийца. И еще… Это именно он организовал взрыв российского пассажирского самолета над Синаем в 2015-м. И, если ты поможешь мне, я помогу тебе. Ты собрался в одиночку освобождать заложников? Я понимаю, конечно, что безумству храбрых поем мы песню…

— Ты неплохо разбираешься в произведениях наших классиков. Похвально.

— Это неудивительно. Моя прабабушка была из России.

— Надеюсь, вы не собираетесь штурмовать этот чертов аэродром? Ты же понимаешь, что шансов выжить у заложников тогда практически не будет, — наконец выдавил я из себя.

— Я же сказала, ни о каком штурме речь не идет. Мы все сделаем с тобой вдвоем. По-тихому и аккуратно. На аэродроме сориентируемся на месте. Надеюсь, если ситуация сложится совсем хреновая, мы найдем способ дать знать моим бойцам, когда нас пора будет вытаскивать. А вытащат они нас вместе с заложниками по-любому. Если, конечно, они еще живы. Артем, я обещаю, — проговорила она почти ласково и вдруг, резко притянув меня к себе, крепко поцеловала прямо в губы. С трудом оторвалась, нет, скорее, даже с силой оттолкнула меня от себя и, не оборачиваясь, отползла чуть в сторону за высокий бархан. Лежа, быстро через голову стянула с себя арабскую тобу, сорвала с головы арафатку, оставшись в потертых джинсах и голубой футболке. Тряхнула головой, и ее курчавые огненно-рыжие волосы взметнулись вверх и рассыпались по плечам. Через мгновение я услышал рокот двигателей, четыре квадроцикла, выстреливая из-под колес песком, сорвались с места и стали быстро удаляться. Я смотрел им вслед, пока они не превратились в маленькие черные точки и не скрылись за барханами. А мы с Марусей остались совершенно одни… Подтянув к себе автомат, я достал из кармана Марусин белый платок и вдохнул его аромат — от него исходил еле слышный запах лаванды. Точно такие духи были у девочки Ларисы — моей первой и безответной школьной любви. Я вытащил из автомата шомпол, завязал на нем Марусин платок и поднял высоко над собой. Стрельба, словно по мановению волшебной палочки, сразу прекратилась. «Все повторяется в этом мире», — думал я, глядя, как Марусин платок, этот белый флаг капитуляции, развевается над моей головой. Все во вселенной движется по спирали. Сколько раз после Афганистана я зарекался. Сколько обещал сам себе вести исключительно мирную и спокойную жизнь и вот на тебе — снова влип в такую скверную историю…

Я медленно поднялся во весь рост и, отбросив в сторону автомат, высоко поднял руки вверх и шагнул вперед, навстречу неизвестности.

* * *

Дыхание восстанавливалось чертовски медленно. Удар прикладом в солнечное сплетение, который я поймал от первого же подскочившего ко