Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

И я был доволен, Кандар доволен, воины джонга довольны. Мажордом был недоволен, но скорее всего Ирон был рад избавиться от меня любой ценой. Теперь можно выходить во дворик, не опасаясь за жизнь. Вот если бы удалось заставить Тироса так же возжелать избавления от меня, тогда, глядишь, он освободил бы нас.

Предводитель воинов стоял и смотрел на меня. Казалось, он колебался. Я думаю, он размышлял, какие еще фортели я могу выкинуть, когда он попытается увести меня, и колебался, стоит ли подвергать свой авторитет риску в дальнейших пререканиях со мной.

Кандар, Артол и я стояли вместе. Остальные рабы, воины и мажордом смотрели на раздумывающего о чем-то воина. Ситуация становилась натянутой и тяжелой. Я уже был готов разрядить ее, предложив отправиться во дворец Тироса, когда раздался шум крыльев и пронзительный свист привлек наше внимание к небу.

— Гайпол! — крикнул кто-то; и как подтверждение громадный гайпол, появившись непонятно откуда, нырнул прямиком в бассейн.

Воины с металлическими трезубцами и рабы с деревянными метались, визжали, гремели, подняв такой шум, что он испугал бы и батальон гвардейцев, но не устрашил гайпола. Тот нырнул прямо в середину бассейна, оставаясь вне досягаемости трезубцев. Несколько трезубцев полетели в него, но все метавшие промазали.

То, о чем так долго рассказывать, случилось в считанные секунды. Я выхватил пистолет и, когда гайпол поднялся над поверхностью бассейна, всадил в него пучок р-лучей. Хищник рухнул в воду и окрасил ее кровью. Вода в бассейне успокоилась, и он закачался на поверхности уже мертвый.

Воийы в замешательстве глядели на меня. Мажордом как-то значительно кивнул головой.

— Вот видите, — обратился он к воинам, — то, что я говорил, правда. Это очень опасный человек.

— И Ирон отдает его Тиросу! — воскликнул предводитель воинов.

— Ты меня не понял, — постарался исправить положение мажордом. — Это самый покорный раб Ирона. Он может в одиночку охранять детей от гайполов. И уже дважды проявил свои способности. Вот Ирон и подумал, что Тирос будет доволен таким стражем для королевских детей.

Воин с сомнением пробурчал:

— Пожалуй.

— А теперь, — обратился я к воину, — почему бы тебе не отвести нас к Тиросу! Зачем мы стоим здесь и слушаем этого маленького человечка?

Мажордом утратил дар речи, и только воздух с силой выходил через жабры.

— Прекрасно, — решил воин. — Идите, рабы!

И мы отправились во дворец к Тиросу. Кандар, Артол и я.

Глава 13

Я-то думал, что буду часто видеть Дуару, но пришлось испытать горькое разочарование. Дворец Тироса охватывал пространство во много акров. Как я выяснил вскоре после прибытия, отделение, в котором содержались обычные рабы, было расположено слишком далеко от чертогов королевской семьи, где находилась Дуара.

Жильем для рабов служили навесы, образующие квадрат, в центре которого был бассейн. В квадрате не росло ни былинки, только голая земля, утрамбованная босыми и обутыми в сандалии ногами. Спали мы на набитых травой матрасах. Бассейн предназначался для купания. Канал, соединявший его с озером, был слишком узок, чтобы бежать через него. Свежая вода постоянно поступала в бассейн из ручья, который сбегал с окрестных холмов. Вода всегда оставалась чистой и светлой. В целом отделение для королевских рабов содержалось в безукоризненном порядке, а рацион питания был намного лучше и обильнее, чем у Ирона. Фактически нам не на что было жаловаться, если бы не высокомерие и жестокость стражей, отравлявшее жизнь многим рабам.

Моя репутация добралась сюда раньше, чем я сам. Это стало понятно по тому, как стражи смотрели на меня и на мой пистолет. Слух дошел и до рабов. Неудивительно, что я немедленно стал центром всеобщего внимания. Кандар и Артол в сотый раз пересказывали историю о моей стычке с Ироном и мажордомом, и смех раздавался такой громкий, что стражи прошлись среди нас с плетками, и досталось не одной спине. Я подозвал Кандара и Артола к себе поближе и, когда охранники, хлеща направо и налево, приблизились к нам, положил руку на пистолет. Они прошли мимо.

Среди рабов находился один дружелюбный к нам мипосанин по имени Плин. Я не очень-то расположен к мипосанам, но дружественный мипосанин мог нам пригодиться. Так что я особенно не поощрял, но и не отталкивал дружеские экивоки Плина.

Он очень заинтересовался пистолетом, все время расспрашивал о нем и удивлялся, почему меня до сих пор не убили, поскольку вооруженный раб — очень опасная фигура для любого хозяина. Я ответил, что Кандар, Артол и я спим по очереди, чтобы предупредить подобные попытки.

— А он действительно убивает всех, кто к нему прикоснется?

— Конечно.

Плин покачал головой.

— Может быть, другие вещи, о которых ты рассказывал — правда, но не верю, что он может убить того, кто к нему прикоснется. Если это так, то ты был бы уже мертв.

— Не желаешь ли проверить?

— Конечно. Я не боюсь. Дай его мне.

— Нет. Не позволю своему другу убить себя.

Он осклабился.

— Ты очень сообразительный человек.

Я подумал, что и он тоже неглуп, ибо оказался единственным мипосанином, разгадавшим мою уловку. Я остался доволен, что он друг, а не враг, и надеялся, что он будет хранить свою догадку про себя.

Чтобы сменить тему разговора, которая становилась мне неприятной, я спросил, почему он оказался в рабстве.

— Я был воином у одного вельможи. Однажды он застал меня, когда я занимался любовью с одной из его сожительниц. За это он сделал меня рабом и продал агенту Тироса.

— И ты останешься рабом до конца своих дней?