Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Это все из-за моей картины, скажешь нет? — она улыбнулась.

— Брось, не надо так больше.

Ее лицо приняло очень серьезное выражение.

— Мой ответ: да, Майк. Мне бы тоже очень хотелось жить с тобой.

Он обвил ее своими длинными руками и поцеловал в губы, и этот поцелуй длился долго. Проходившая мимо деревенская жительница отвела взгляд в сторону от скандальной сцены. А Ди сумела прошептать:

— Нас здесь не арестуют за непристойное поведение?

Они снова пошли, но еще медленнее. Он обнимал ее за плечи, она его — за талию.

— Где мы будем жить? — спросила Ди.

— А что тебе не нравится на Саут-стрит? — удивленно спросил Майк.

— Там всего лишь холостяцкая берлога, вот что.

— Чепуха. Там просторно, и это самый центр Мэйфэйр.

Она улыбнулась.

— Я могла бы догадаться. Ты пока даже не задумывался ни о чем, Майк. Я же хочу устроить для нас с тобой настоящий дом, а не просто переехать к тебе.

— М-м-м, — задумчиво протянул он.

— В твоей квартире мусора по колено. Ее нужно заново отделывать. А кухня такая маленькая, что и повернуться негде, как в тюремной камере. Мебель с бору по сосенке…

— А чего бы тебе хотелось? Половину дома с тремя спальнями в Фулэме? Коттедж в Илинге? Усадьбу в Суррее?

— Мне нужно место, где много света и пространства, с видом на парк, но поблизости от центра.

— У меня такое чувство, словно ты имеешь в виду нечто вполне конкретное.

— Риджентс-парк.

Майк рассмеялся.

— Ничего себе! И давно у тебя появились такие планы?

— А ты не знал, что я охотница на богатых мужчин? — Она улыбнулась, глядя ему в глаза, а он склонился, чтобы снова поцеловать ее.

— Ты все получишь, — сказал он. — Новое жилье, которое сможешь отделать и обставить по своему вкусу, как только вернемся в Лондон…

— Не горячись! Мы ведь не знаем, отыщется ли там свободная квартира.

— Мы ее непременно найдем.

Они остановились рядом с машиной и прислонились к раскаленному металлу. Ди подставила лицо под лучи солнца.

— А когда ты сам все для себя решил… по поводу нас с тобой?

— У меня такое чувство, что я вообще ничего не решал. Эта идея просто сама подспудно созрела у меня — мысль о том, чтобы связать жизнь с тобой. К тому времени, когда я ее сознательно стал обдумывать, она уже слишком крепко укоренилась во мне.

— Забавно.

— Почему?

— Потому что со мной все было совершенно иначе.

— Когда же ты все решила?

— Только увидев твой автомобиль у гостиницы в Ливорно. И занятно, что ты сделал мне предложение так скоро после этого. — Она открыла глаза, хотя опустила взгляд. — Но я очень рада этому.

Они несколько минут молча смотрели друг на друга.

Потом Майк сказал:

— Это безумие какое-то. Мы с тобой должны сейчас идти по горячим следам ценной художественной находки, а вместо этого лишь обмениваемся влюбленными взглядами, как двое подростков.

Ди хихикнула.

— Верно. Давай попробуем поговорить вон с тем стариком.

Престарелый мужчина в соломенной шляпе с тростью передвинулся вместе с тенью со ступеней лестницы бара к порогу двери за углом. Но выглядел при этом по-прежнему настолько неподвижным, что Ди даже вообразила, будто он переместился с места на место путем магической левитации, не пошевельнув и мускулом. Но стоило им приблизиться, как они заметили, что глаза изобличают фальшь его безжизненной позы: маленькие, всевидящие, необычного зеленого оттенка, они так и стреляли по сторонам.

— Доброе утро, сэр, — обратилась к нему Ди. — Не могли бы вы сказать, живет ли в Польо семья по фамилии Даниелли?

Старик помотал головой. Ди не поняла значения этого движения. Говорило оно о том, что такой семьи здесь не было, или было всего лишь признанием неосведомленности. Майк со значением сжал ее локоть, а потом ушел за угол к двери бара.

Ди присела перед стариком на корточки и просияла улыбкой.

— Вы, должно быть, о многом помните, — сказала она.

Он словно слегка оттаял и кивнул.

— Вы уже приехали сюда в 1920 году?

Он коротко рассмеялся.

— Задолго до этого. Гораздо раньше.

Майк поспешно вернулся с рюмкой в руке.

— Бармен говорит, он предпочитает абсент, — объяснил он по-английски и подал рюмку старику, который взял ее и залпом осушил.

Ди тоже перешла на английский.

— Это довольно-таки грубая попытка наладить отношения. Похоже на подкуп, — сказала она с неудовольствием.

— Чушь. Если верить бармену, он здесь сидит все утро, чтобы какой-нибудь турист угостил его выпивкой. Другой причины торчать в этом месте у него нет.

Ди снова перешла на итальянский:

— Вы хорошо помните 1920 год?

— Да, хорошо, — медленно ответил старик.

— В то время здесь не жила семья по фамилии Даниелли? — нетерпеливо спросил Майк.

— Нет.

— Не помните, в то время в деревне появилось много чужаков?

— Много. Была же война, если вы не забыли.

Майк смотрел на Ди уже в полном отчаянии. И задал последний вопрос: