Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Синий «мини», у которого все крылья чем-то разрисованы.

— Ах, эта! Она принадлежит моему другу. Он как раз гостит у меня сейчас.

— Тогда вам лучше поставить его в известность, что он забыл выключить подфарники, — сказал «бобби». — Всего хорошего, сэр.

И он пошел прочь.

— Спасибо за заботу! — бросил ему вслед Питер.

Он вернулся наверх, где его ждали перепуганные, вопрошающие взгляды Энн и Митча.

— Ты забыл выключить габаритные огни, Митч. Других претензий к нам нет, — сказал Питер.

Сначала ответом ему стало недоуменное молчание. Потом все трое разразились оглушительным, почти истерическим смехом.

Вибеке в своем манеже подняла головку, услышав внезапный шум. Удивление на ее личике сменилось улыбкой, и уже через секунду она влилась в общее веселье, словно прекрасно понимала всю забавную нелепость ситуации.

Часть III. Фигуры на переднем плане

Вам следует задуматься над той ролью, которую играют изображения, подобные картинам художников, в нашей жизни. Эта роль далеко не однозначна.

Глава 11

В многоэтажном здании построенного из прочного железобетона отеля в Римини предлагали английский завтрак: бекон, яичницу, крепкий чай. Проходя через ресторан, Липси бросил взгляд на порцию, лежавшую в чужой тарелке. Яйца явно пережарили, а бекон имел подозрительный зеленоватый отлив. А потому, сев за столик, он заказал себе булочку и чашку кофе.

Он прибыл вчера слишком поздно вечером, почему и остановил свой выбор на столь неудачной гостинице. Утром он все еще ощущал усталость. В фойе купил бульварную «Сан» — единственную доступную английскую газету. Пролистал ее, дожидаясь заказа, и разочарованно вздохнул: это был совершенно не его тип издания.

Кофе немного снял утомление, хотя настоящий завтрак, тот, который он готовил сам для себя дома, оказался бы намного предпочтительнее. Намазывая булочку маслом, он прислушивался к звучавшим вокруг голосам, улавливая акценты жителей Йоркшира, Ливерпуля и Лондона. Еще кто-то говорил по-немецки. Но французской или итальянской речи не звучало совсем. Оно и понятно. Итальянцам хватало здравого смысла не селиться в отели, которые они сами строили для туристов. А ни один француз, имеющий голову на плечах, не вздумал бы отправиться отдыхать в Италию.

Доев булочку и допив кофе, он решил отложить пока сигару и спросил у портье, немного понимавшего по-английски, как найти ближайший пункт проката автомобилей.

Итальянцы словно лихорадочно стремились превратить Римини в копию Саутэнда. Повсюду встречались ресторанчики, подававшие рыбу с жареной картошкой, заведения с претензией на то, чтобы считаться английскими пабами, бары с гамбургерами и сувенирные лавки. Каждый свободный клочок земли стал строительной площадкой. Улицы уже полнились толпой курортников. Мужчины постарше предпочитали рубашки с открытым воротом, их жены ходили в пестрых цветастых платьях, а молодые, еще не успевшие пожениться пары дружно натянули расклешенные джинсы, с шиком дымя купленными по дороге в магазинах беспошлинной торговли удлиненными сигаретами марки «Эмбасси».

Свою первую сигару он с некоторым запозданием выкурил в конторе прокатной фирмы, дожидаясь, пока сразу двое озабоченных служащих заполняли невероятных размеров бланки, проверяли его паспорт и международное водительское удостоверение. К их величайшему сожалению, единственной машиной, которой они располагали без предварительной записи, был большой «Фиат» светло-зеленого цвета с металлическим отливом. Прокат обошелся дорого, но Липси, стоило ему сесть за руль, сразу оценил комфорт автомобиля и мощь его двигателя.

Он вернулся в отель и поднялся в номер. Изучил свое отражение в зеркале. В строгом английском костюме и тяжелых ботинках на шнуровке он, как ему теперь показалось, действительно напоминал переодетого в штатское полицейского. Достав из чемодана свой 35-миллиметровый фотоаппарат в кожаном футляре, он перебросил его ремешок через шею. Потом прикрепил затемняющие стекла поверх линз очков. Снова посмотрелся в зеркало. Вот теперь он уже больше походил на немецкого туриста.

Прежде чем отправиться в путь, он сверился с картой, которую прокатчики предусмотрительно положили в «бардачок» машины. Населенный пункт под названием Польо располагался примерно в двадцати милях вдоль по берегу, а потом еще в паре миль в стороне от моря.

Он выехал из города и оказался на узкой, в две полосы, сельской дороге. Стараясь не превышать необременительного ограничения скорости 50 миль в час, он опустил окно, наслаждаясь свежим воздухом и видом на плоскую, поросшую скудной растительностью равнину.

На подъезде к Польо дорога стала еще уже, и ему даже пришлось выехать на обочину и остановиться, чтобы пропустить встречный трактор. Второй раз он притормозил у развилки без всяких указателей и окликнул работника с местной фермы в полинявшей кепке и футболке, чьи брюки поддерживал не ремень, а простая веревка. Слов крестьянина Липси не разобрал, но запомнил порядок жестов и решил следовать им.

Когда он добрался до деревни, ничто не подтверждало, что он попал именно в Польо. Небольшие, беленные известью домики были беспорядочно разбросаны по округе — некоторые в двадцати ярдах от главной улицы, другие вылезали углами прямо на проезжую часть, словно их построили еще до того, как проложили первую ясноразличимую дорогу. В том месте, где Липси рассчитывал найти самый центр деревни, дорога с двух сторон огибала целую группу зданий, подпиравших друг друга, чтобы не рухнуть. Реклама «Кока-колы» указывала, что в одном из них находился деревенский бар.

Он проехал еще совсем немного и, сам не поняв, каким образом, снова очутился на сельском шоссе. Ему пришлось дважды сдавать назад, чтобы развернуться. Возвращаясь, заметил еще одну дорогу, которая уходила на запад. Крохотная деревушка, куда ведут три дороги, с удивлением подумал он.

Ему снова пришлось остановиться, поравнявшись с пожилой женщиной, которая несла корзину. Она была одета в черное с ног до головы,