Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Информация ко мне поступает из различных источников. Оказывается, ты очень мягко обращался с заключенными.

— Я не был жесток, если это имеется в виду. Мне никто не приказывал быть жестоким.

— А сегодня ты не обыскал дом предателя, где скрывалась женщина.

— У меня не было приказа обыскивать дом или допрашивать кого-либо, — возразил я. — Ведь мне не сообщили, что этот человек — предатель. Мне даже не сказали, в чем он обвиняется.

— Формально ты прав, — признался он. — Однако ты должен проявлять инициативу. Мы не подвергаем аресту никого, кто не опасен для государства. Но преступники не заслуживают пощады. Кроме того, ты шептался с арестованным, пока вел его сюда.

Я громко рассмеялся.

— Кордочан не любит меня, потому что я поставил его на место. Он хотел продемонстрировать свою власть, а я такого не терплю. Разве разговаривать с арестованными запрещено?

— Чем меньше люди говорят друг с другом, тем в большей безопасности они находятся, — изрек Торко.

Он отпустил меня, не делая больше замечаний, но я понял, что попал под подозрение. Все, что я собирался предпринять, надо было делать быстро, раз я намереваюсь совершить побег. Слишком много рук уже указывали на меня, да еще кто-то прятал письмо Мусо. Я попросил разрешения сходить на следующий день на рыбалку, а так как Торко очень любил свежую рыбу, он отпустил меня.

— Но тебе лучше оставаться здесь до тех пор, пока наш любимый Мефис не уедет из тюрьмы, — добавил он. — Возможно, потребуется твоя помощь.

На следующий день Нарвана допрашивал сам Мефис. Я тоже присутствовал. Мы выстроились в ряд по обе стороны скамьи, на которой сидели Мефис, Спехон и Торко. У стен на скамьях расположились важные персоны. Когда ввели Нарвана, Мефис задал ему только один вопрос:

— Кто твои соучастники?

— Я ничего не сделал, и у меня нет никаких соучастников. — Нарван казался растерянным. Он говорил слабым голосом и вздрагивал каждый раз, когда бросал взгляд на орудия пыток. Я понимал, что его охватил страх. И не осуждал его.

По знаку Мефиса его начали пытать. Не стану описывать пытки. Это слишком ужасно, чтобы передать словами. Скажу только, что палачи испробовали все средства, придуманные одним человеком, чтобы вызвать муку у другого. Когда Нарван терял сознание, его приводили в чувство, и пытки продолжались. Крики разносились, вероятно, на целую милю вокруг. Наконец он сдался.

— Я скажу, я все скажу! — не выдержал он.

— Имя, — потребовал Мефис.

— У меня только один сообщник, — прошептал Нарван так тихо, что его почти не было слышно.

— Громче! — закричал Мефис.

— Это То… — и он потерял сознание. Его пытались привести в чувство, но было поздно. Нарван умер.

Глава 12

Я отправился на рыбалку и поймал немного рыбы, но в памяти стояла смерть Нарвана. Не мог забыть его предсмертные слова. Сопоставляя их с тем фактом, что Зерка оказалась в его доме, пытался сделать выводы из недосказанного им. Догадался кто-нибудь из зани о том, что знаю я? Во время рыбалки я не столько ловил рыбу, сколько напряженно думал. Что будет с Зеркой, следует ли мне рисковать жизнью Минтепа и предупредить ее? Однако меня могли арестовать вместе с ней. Выход был только один. Я обязан предупредить ее, поскольку она многое сделала для меня и помогла в трудную минуту. Я вернулся в лодку, подплыл к тюрьме и потихоньку обогнул стену. Меня интересовали дальнее крыло тюрьмы и наружная стена. Внутри тюрьмы я знал все, что необходимо. Осмотрев то, что мне хотелось, я вышел на берег и направился в свою квартиру в казарме караула. Здесь меня ждал приказ, освобождающий от дежурств в тюрьме за проявленную мягкость к Заключенным. Итак, Торко все же счел меня слишком гуманным. А может быть, за этим крылось что-то другое? Я физически ощущал, как вокруг меня стягивается гибельная сеть.

Выйдя в общую комнату, я подсел к компании офицеров, хотя мысли были далеки от всех развлечений, которые заботили моих собеседников. Вошел дежурный и объявил, что комендант вызывает меня к себе. «Это конец! — подумал я. — Они собираются меня арестовать!» Бежать? Но это было бы безумием. Поэтому я отправился к коменданту.

— С фронта в Санаре доставлена партия заключенных, — обратился он ко мне. Я поручил допросить их двенадцати офицерам. Так мы узнаем намного скорее и больше, чем при допросе поодиночке. Ты славишься своей мягкостью. Попробуй быть добрым с человеком, которого к тебе приведут. Угости его вином и дай поесть. Расскажи, как хорошо живется солдатам в Амлоте, но постарайся добыть у него всю возможную информацию. После допроса отправим их на несколько дней в тыловые части, а затем двоих пошлем обратно на фронт и дадим возможность бежать и рассказать о прекрасном обращении, которое они здесь встретили. Это будет способствовать дезертирству из армии Санары. А остальных расстреляем.

Зани были горазды на такие штучки. Я забрал пленника, привел к себе, усадил поудобнее и принялся усиленно угощать вином, едой и вопросами. Мне хотелось узнать как можно больше о событиях в Санаре по собственным соображениям, но не показать, как много я знаю о городе и жизни в нем. Мой пленник оказался молодым офицером и очень общительным парнем. Он знал все, вплоть до сплетен о дворе и жизни влиятельных людей Санары.

Имелся ряд вопросов, которые интересовали бы любого зани. Об обороне города, о числе защитников и других чисто военных проблемах пленник говорил так охотно и так многословно, что я не поверил ни одному его слову. Я начал осторожно расспрашивать его о Мусо и быстро убедился, что мой собеседник его не любит.

— Он выгнал свою женщину. Ее имя — Иллана. Чудесная женщина. Все об этом очень сожалеют. Но что