Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

обменивались рукопожатиями. Саманта снова направилась к бару.

— Вы ведь предпочитаете виски, верно?

— Да, спасибо.

— Джулиан — владелец картинной галереи, — объявила Саманта.

— Ну, это несколько преждевременное определение. Я только собираюсь ее открыть. А чем занимаетесь вы, Том?

— Меня можно, пожалуй, назвать финансистом.

Джулиан улыбнулся.

— В таком случае у вас нет случайно желания вложить немного денег в художественный салон?

— Совершенно не моя сфера деятельности.

— А какая же ваша?

— Скажем так, я беру деньги у А и передаю их Б.

Саманта закашлялась, и у Джулиана возникло ощущение, что над ним подшучивают.

— И тем не менее именно дела галереи привели меня к вам, — сказал он.

Взяв бокал с напитком из рук Саманты, он пронаблюдал, как она уютно пристроилась в тут же обнявшей ее руке Тома.

— Мне нужен кто-то привлекательный и искренне заинтересованный для церемонии торжественного открытия моего заведения. Сара предложила попробовать пригласить вас. Вы сможете оказать нам такую услугу?

— С удовольствием, но мне необходимо сначала проверить, не должна ли я в тот день находиться в каком-то другом месте. Могу я сама позвонить вам позже?

— Конечно. — Джулиан достал из кармана визитную карточку. — Здесь все необходимые детали.

— Отлично, — сказала она, взяв визитку.

Джулиан торопливо выпил свое виски.

— Не стану обременять вас больше своим присутствием, — сказал он, почувствовав легкий укол зависти. — Вы устроились так удобно. Рад был знакомству, Том.

У дверей он задержался, заметив открытку, небрежно сунутую углом под висевший на стене термостат.

— Кто-то из вас побывал в Ливорно? — спросил он.

— Нет. Это одна моя давняя подруга. — Саманта поднялась. — Мне следует как-нибудь познакомить вас с ней. У нее ученая степень по истории искусств. Взгляните, — она сняла открытку со стены, перевернула и подала Джулиану. Он прочитал текст.

— Как увлекательно, — заметил он, возвращая открытку. — Да, мне определенно хотелось бы встретиться с этой леди. Нет-нет… Не трудитесь провожать меня. До свидания.

Когда он удалился, Том спросил:

— С чего бы тебе помогать ему открывать какую-то заштатную картинную лавочку?

— Я дружу с его женой. Достопочтенной Сарой Лакстер.

— Которая, стало быть, приходится дочерью…

— Лорду Кардуэллу.

— Распродающему свою коллекцию живописи?

Саманта кивнула.

— Порой кажется, что у членов этой семьи в венах течет масляная краска.

Но Том даже не улыбнулся.

— В таком случае, быть может, намечается одно интересное дельце.

Вечеринка достигла той почти лишенной жизни стадии, какой достигает любое подобное сборище с наступлением глубокой ночи, чтобы позже обрести второе дыхание. Любители перебрать спиртного осоловели и стали неприятны в общении. Люди более сдержанные начинали ощущать первые признаки будущего похмелья. Гости разбились на группы и вели беседы, варьировавшиеся от сугубо интеллектуальных до комически бессвязных.

Хозяином был режиссер, недавно вернувшийся в большое кино из ссылки на съемку телевизионных рекламных роликов. Его жена — высокая, худая дама, чье удлиненное платье выставляло напоказ большую часть ее скромного бюста, — приветствовала Саманту и Тома, после чего провела их к бару. Бармен-филиппинец, у которого уже начали слегка стекленеть глаза, налил виски для Саманты и опорожнил две бутылочки пива во вмещавший пинту стакан Тома. Саманта бросила на Тома пристальный взгляд: он не часто пил пиво, особенно по вечерам. Оставалось надеяться, что до конца вечеринки он не напустит на себя агрессивно пролетарскую манеру поведения.

Хозяйка завела с ними пустой светский разговор. Но как раз в этот момент Джо Дэвис отделился от группы, стоявшей у дальней стены гостиной, и подошел к ним. Хозяйка с заметным облегчением тут же поспешила вернуться в общество мужа.

Джо сказал:

— Сэмми, тебе просто необходимо познакомиться с мистером Иши. Сегодня он — гвоздь программы, и мы только ради него собрались на этот тоскливый прием.

— Кто он такой?

— Японский банкир, известный своим стремлением вложить деньги в британскую индустрию кино. Он, должно быть, рехнулся, но это только распаляет всеобщее стремление понравиться ему. Пойдем со мной.

Он взял ее за руку, кивнул Тому и подвел к лысому мужчине в очках, который что-то вещал вполне трезвым голосом полудюжине крайне внимательных слушателей.

Том наблюдал за процедурой знакомства от бара, потом сдул пену со стакана и отпил половину содержимого сразу. Филиппинец рассеянным движением протер за ним стойку. С Тома он не сводил взгляда.

Тогда Том сказал:

— Валяй, выпей еще немного. Я никому не скажу.

Бармен просиял в ответ улыбкой, вынул из-под стойки уже далеко не полный стакан и сделал смачный глоток.

Донесся женский голос:

— Жаль, мне не хватает смелости носить джинсы. В них было бы намного удобнее.

Том повернулся и увидел невысокую девушку лет двадцати с небольшим. На ней отменно сидел очень дорогой наряд в стиле, имитирующем моду пятидесятых годов. Остроносые туфли на тонких, как два стилета, каблуках, сшитая клиньями юбка и двубортный жакет. Аккуратно зачесанные короткие волосы сзади чуть завивались вверх утиным хвостиком, а на лоб падала челка.

— К тому же джинсы дешевле, — сказал Том. — А у себя в Ислингтоне мы нечасто устраиваем приемы с коктейлями.

Она широко распахнула густо накрашенные глаза.

— Вы, значит, там живете? Я слышала, что мужчины из числа рабочих избивают своих жен.

— Боже милосердный, — пробормотал Том.