Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Сегодня он в Польше, — заметила Наталья.
— Свяжитесь с ним но телефону как можно скорее — не позднее чем завтра. Я не хочу, чтобы он начал вести речь о воссоединении Германии. Это только вызовет обострение кризиса. Открытие стены — это, вероятно, единственная дестабилизирующая проблема, с которой Восточная Германия может сейчас справиться.
Он совершенно прав, подумал Димка. Если открыть границу, объединение Германии будет не за горами, но сейчас лучше не поднимать этот жгучий вопрос.
— Я сейчас свяжусь с западными немцами, — сказала Наталья. — Что-нибудь еще.
— Нет, спасибо.
Наталья и Димка встали. Горбачев все еще не сказал им, что делать с обостряющейся обстановкой у Берлинской стены. Димка спросил:
— Что, если позвонит Эгон Кренц из Восточного Берлина?
— Не будите меня.
Димка и Наталья вышли из кабинета.
За дверью Димка сказал:
— Если он в ближайшее время что-то не предпримет, будет слишком поздно.
— Слишком поздно для чего? — спросила Наталья.
— Слишком поздно, чтобы спасти коммунизм.
* * *Мария Саммерс приехала к Джеки Джейкс в округ Принс Джорджес навестить своего крестника Джека. Они ужинали. Телевизор был включен, и Мария увидела на экране Джаспера Мюррея, в пальто и шарфе. Он вел репортаж из Берлина на западной, свободной стороне от контрольно-пропускного пункта «Чарли». Он стоял в толпе вблизи небольшого пограничного поста союзных войск посередине Фридрих-шрассе. Рядом с постом было объявление на четырех языках «Внимание! Вы покидаете американский сектор». Позади Джаспера она могла видеть прожектора и наблюдательные вышки.
Джаспер говорил:
— Сегодня здесь кризис коммунизма достигает нового пика. После продолжавшихся несколько дней демонстраций правительство Восточной Германии объявило, что оно открывает границу с Западом, однако, кажется, никто не сообщил об этом пограничникам и полиции, занимающейся выдачей паспортов. Так что тысячи берлинцев собираются на обеих сторонах пресловутой стены, требуя соблюдения нового права пересекать границу, в то время как правительство бездействует и вооруженные пограничники все больше нервничают.
Джек съел сэндвич и пошел мыться перед сном.
— Ему девять лет, и он стал стесняться, — сказала Джеки, криво улыбнувшись. — Он говорит, что уже большой, чтобы его купала бабушка.
Марии очень понравился репортаж из Берлина. Она вспомнила своего любовника, президента Кеннеди, который сказал перед всем миром: «Ich bin ein Berliner».
— Я всю жизнь работала на американское правительство, — сказала она Джеки. — Все время наша цель была победить коммунизм. Но в конце концов коммунизм сам победил себя.
— Я не могу понять, почему так произошло? — спросила Джеки.
— К власти пришло новое поколение лидеров, что важнее всего — Горбачев. Когда они открыли книги и посмотрели на цифры, они сказали: «Если это лучшее, что мы можем сделать, какой смысл в коммунизме?» Что же получается: я тоже могла бы не работать в государственном департаменте — я и сотни других людей.
— Что бы ты тогда делала?
Не задумываясь, Мария сказала:
— Вышла бы замуж.
Джеки села.
— Джордж не рассказывал мне твои тайны, — сказала она. — Но я думала, что ты, наверное, была влюблена в женатого мужчину, тогда, в шестидесятые годы.
Мария кивнула.
— Я любила двух мужчин в своей жизни: его и Джорджа.
— И что же случилось? — спросила Джеки. — Он вернулся к своей жене. Обычно так и бывает.
— Нет, он умер.
— Господи! — воскликнула Джеки. — Это был президент Кеннеди?
Мария в изумлении посмотрела на нее.
— С чего вы взяли?
— Я догадалась.
— Пожалуйста, никому не говорите. Джордж знает, но больше никто.
— Я умею держать язык за зубами, — улыбнулась Джеки. — Грег не знал, что он отец, пока Джорджу не исполнилось шесть лет.
— Спасибо. Если это вылезет на свет божий, я появлюсь во всех этих бульварных газетах. Вы не представляете, как пострадает моя карьера.
— Не беспокойся и послушай. Джордж скоро вернется домой. Вы двое практически теперь живете вместе. Вы так друг другу подходите. — Она понизила голос. — Ты мне больше нравишься, чем Верина.
Мария засмеялась.
— И мои родные предпочли бы Джорджа президенту Кеннеди, если бы они знали. Будьте уверены!
— Ты и Джордж могли бы пожениться? Как думаешь?
— Проблема в том, что я не могла бы работать там, где работаю, если бы я была замужем за конгрессменом. Я должна быть двухпартийной или, по крайней мере, казаться такой.
— Ты скоро выйдешь на пенсию.
— Через семь лет мне будет шестьдесят.
— Тогда ты выйдешь за него?
— Если он сделает предложение, то да.
* * *Ребекка была у контрольно-пропускного пункта «Чарли» на западной стороне с Валли, Алисой и Гельмутом. Она избегала Джаспера Мюррея и его телекамер. Она считала, что депутату бундестага, не говоря уже о министре, не подобает появляться среди уличной толпы. Но ей не хотелось упускать такого случая. Это была самая мощная демонстрация протеста против стены — стены, которая сделала инвалидом ее любимого человека и исковеркала ее жизнь. Правительство Восточной Германии теперь
